Типа

Хуханьки

Егорушка на горшке сидит, а сам зырит, как дядь лёша мамоньку поленом бьёт, мамонька кричит-кричит, а потом ласковая станет, а дядь лёша не со зла, просто находит на него, вот пальцы инке поломал, она кричала-кричала, а потом ничего, срослись, ластится, а мамонька её голой во двор выгнала, чтоб значит к дядь лёше не лезла, а инка , значит, не замёрзла, живучая она, а дядь лёше, как выпьет то, всё равно кто, хошь мамонька, хошь инка, хощь соседка зашла, а маменька дядь лёшу лю-ю-бит, и егорушку любит, а инку не любит, та сама виновата. В застенье паутина и чихи, как влезешь, а дальше нормально, и забудешь, что в застенье, темноватенько там, но уютно, и гнилушки светят, там дедушка живёт и младенчики, их тоже кормить надо, а то дедушка серчать будет, вылезет из застенья , да и съест всех, дедушка то, как помер, ещё больше есть стал, маменька ругается, а кормит, и младенчиков своих кормит, мамонька всех кормит, даже инку, когда не серчает, а в застенье то все лазают, как без этого, дядь лёша, как напьётся, та сразу туда, только ему много пить для этого надо, а иначе нельзя, а то находит на него, а в застенье хорошо, темно. А у баб люды там хухоньки живут, противные они , вроде клопов, липучие, нахватаешься как репьёв, но баб люда следит, сама решает кому какую хуханьку нацепить, а с кого снять, ушл-а-я! хуханьки они как пиявочки, пригрызуться, сначала плохо, а потом привыкнешь, и сам не поймёшь, как раньше без неё жил, хуханька она как харанктер, без без неё все одинаковые и скушные, без неё дядь лёша все работал пока совсем не урабатается и в застенье не попадёт, а теперь выпьет и сразу там, без хуханек и застенья совсем скушно, одно развлечение: поел, да посрал. А жулька баб люду не любила, всё лаяла на неё, а баб люда жульку и загрызла, чтоб не лаяла.

 

"Люди воды" в современном российском исполнении? )

 

земли скорее )

 

Похоже на гриппозный кошмар. )

 

Но образ яркий, да. Доходчивый.

 

Да уж, жуть ещё та. А мне напомнило деревню клонов-старух из фильма "Четыре" по Сорокину. Не по сюжету картинки, а по вот этому бредовому, зацикленному в тесном круге мыслей-инстинктов состоянию сознания. Хотя смотрела давно и ассоциации могут быть неточными. Те, кажется, были более безобидны.

 

Дмитрий Быков замечательно прописал этот уровень в романе "ЖД" в виде васьков. Но там нет этой инфернальности.

 

Угоднички


Приютила баба Нюра Егорушку - при живой мамане сиротинушку.

У баб Нюры простыночки, да скатёрточки. И соседушки у неё православные.

По стенам у бабы Нюры угоднички. По утрам-вечерам с ней разговариват.

Всё ей сказыват, кто что без неё нарушал, И про Егорушку сказыват и про Дуську – кошку бабкину.

Ерусалимский крестик, Матушка, Матронушка, Никола, да Иосиф Виссарионович - самые заглавные угодники.

Никола то, он как дедушка, сидит-сидит, а потом как выйдет!

А Матронушка – старенька бабушка слепенькая, она добрая, ничего про Егорушку не сказыват.

А Матушка всё со своим младенчиком нянькается.

А вот Иосиф Виссарионович всё видит, ух! Ничего не пропустит. Он и по соседям ходит, глядит, кто в праздник работает, а кто пост не соблюл. И бабе Нюре всё докладыват.

А Крестик Ерусалимский ничего не докладыват, чудотворный он.

Но Егорушка хитрый, как Иосиф Виссарионович то по соседям пошёл, так он Николе рюмочку то нальёт, да и безобразит. А после всё на Дуську валИт.

А у баб Нюры всё по заведённому, на каждый день по помошничку из молодших угодников. Один в огороде пособляет, другой капусту солит, третий хулиганов соседских наказыват.

А кто не справится, на того баба Нюра Николе пожалится: совсем мол обленился. А Никола сидит-сидит. А потом как вы-ы-йдет!

 

Фиолетовый пошел? )

 

Пока Яник потворствует ей своими классово несознательными лайками.

 

Мне кажется, Максим задумал наглядное пособие: каждому мему - по зарисовке. )

 

да, не цените вы мои литературные дарования ...

 

Еще как ценим. )

 

Живо и непосредственно.

 

Школа


Школа это такой дом. Откуда не выберешься уже. Там умеют ловить детей. Сбивать в кучи и загонять в большие комнаты для ума. Чтобы потом на них кричать, и не давать хотеть.

День – бесконечный классный час, и надо всё время делать вид. И притворятся, что ты не спишь, а слушаешь их тупой бубнёж, даже когда ты уже не деть.

Егоркина жизнь утопилась в ночь. Ночь это темь в полосах фонарей. Там или ты, или тебя. Или ты крут, или гавно, а если живёшь, то докажи, что ты имеешь право на жизнь.

День это пыльная зелень в горшках. И серые пыльные колдуны – они воруют часы и дни, и жизнь твою хотят затолкать в пыльные банки прокисших лет. Да-да, искусство их велико, они умеют скуку терпеть, и даже могут тебя научить ходить по часам в их скучальный дом.

Но эти ночи твои пока, и запах крови и табака, и свет мерцающих фонарей, и этот шёпот в ушах – убей! Пусть не убьёшь, но увидишь страх, в ещё недавно пустых глазах. Если боятся – значит живёшь, если смеешь – значит возьмёшь, если тебя не пугает боль – ты король!

И снова день, но недолго терпеть, жизнь завершится в пятнадцать лет. Стоит ли ждать, пока завхоз твой запылённый сушёный мозг положит на полку, поставит печать, и больше нельзя кричать?

 

"Парень из преисподней" Стругацких вспомнился.

 

Но он там, кажется, с некоторым посинением уже. Но, видимо, таки человек огня.