Радужные пятна

Нашёл в архивах. Положу здесь, пусть лежит.

Река

Это мир света, полдень Вселенной. Всё здесь - свет. Река - огромный поток медленного жидкого сияния, золотисто-голубоватого, берега - сияние отверждённое: белое - камни, и изумрудное - деревья. И - Небо.
По пояс стоишь в воде, покачиваясь вместе с нею, словно некое водное растение. Пронизан её нежностью и покоем, это такая Любовь, что даже само слово "любовь" - забыто. Смотришь заворожённо на струящуюся гладь, и скоро словно бы видишь тонкий синий свет, текущий бесшумными волнами над самой поверхностью. Этот свет, совершенно живой и чистый, пронизывает и захватывает тебя и вот уже почти теряешь опору под ногами. Но тут - пальцев ног что-то касается. Переведя взгляд, видишь сквозь прозрачную толщу: рыбки поклёвывают что-то с твоей кожи.
Благословение. Благословение. Благословение.
Святая Река.

 

Бродяга

Безмятежная река похожа своей гладью на жидкое стекло. Она блаженствует под лучами Солнца.
Вот - совсем бесшумно вниз по течению скользит лодка. В ней у кормы стоит человек, одетый в бесцветный от солнца балахон. На голове - большая соломенная шляпа. Солнечные дуновения трогают его выгоревшие длинные волосы. Глаза, прищурившись, созерцают даль.
Изредка пошевеливая кормовым веслом, он проплывает мимо, весь пронизанный Солнцем, Небом и Рекой - из бесконечности в бесконечность. Это - Мир.

 

Вечер

Скоро закат и сейчас река похожа на расплавленное золото. Воздух это тепло и золотистый свет. Всё - деревья, трава, камни - застыло, впитывая это животворное сияние.
На поверхности воды играют огненные блики. Смотришь на них, и вот кажется, что это - живое лицо Реки, её голос, её улыбка, этот свет проникает в самое твоё сердце, такое обнажённое сейчас. Растворение. Ты - один из этих камней, ты - одно из этих деревьев, ты врос в эту ласковую землю всеми корнями, ты пьёшь этот дивный свет Бытия. Нет границы между тобой и не-тобой, нет тебя и не-тебя: ты ищешь себя и с радостью не можешь найти, потом отпускаешься опять и просто ПРЕБЫВАЕШЬ. Всё есть Свет.
СЕРДЦЕ ТВОЁ УМЫТО ЛЮБОВЬЮ.

 

Сталь духа

Вот они окружают его, сжимая в руках оружие. Дыхание их гневно, они смотрят на него, и в их глазах - смерть. Но в его глазах нет страха, он как будто даже спокоен.
Тогда их круг сжимается, и они начинают методично сокрушать его тело, стараясь продлить его боль.
Когда они отходят, опустив оружие, он остаётся лежать на земле. Глаза его открываются, и в них опять нет ни тени страха. Он поднимается на подгибающихся ногах. Он смотрит на них и вдруг начинает смеяться. Они с некоторой растерянностью переглядываются и опять сходятся, чтобы хоть как-то убрать этот смех, от которого - холод по спине.
Эта несокрушимость духа - завораживает. Видя это, понимаешь, что сила человека не в его теле. Сила человека - в равнодушии к смерти и в отрешённости от своего тела и от своего самолюбия. Тело можно сломить. Самолюбие можно уязвить. Но если человеку всё равно, что будет с его телом и с его самолюбием - чем его можно победить? Он - непобедим.
Вот ноги его не держат. Вот он - самый низший из людей. Но если он, глядя в глаза более сильному, смеётся своим окровавленным ртом, сила отступает и превращается в прах.
Мёртвого телом и душой невозможно запугать или купить. Что же тогда?
Вот он лежит на холодной земле и ждёт смерти, и в этот момент что-то касается его щеки. Он разлепляет веки и видит: над ним стоит маленькая девочка лет пяти, и смотрит на него с почти материнской нежностью. Она садится рядом и обнимает его голову.
Солнце вдруг выглядывает из-за туч. Его свет падает на них.
Тогда - Сердце.

 

Битва

О, это свежее, праздничное чувство, когда знаешь, что не доживёшь до утра! Нечего терять, незачем беречься, и ты идёшь с голыми руками на горы мечей. Прекрасна та ярость, в которой безоружный идёт на занесённые клинки. В ярости этой нет ни гнева, ни злобы - лишь готовность сражаться до смерти. Боги смотрят на этот танец смерти и улыбаются.
Эта битва похожа на танец, эта битва похожа на песню. Клинок рассекает воздух, звенит о другой клинок, вот ты исчезаешь, тебя нет в этой битве, даже тело исчезло.
Смотрите, боги, ДУХ ТАНЦУЕТ!
И - чудо! - ты выходишь живым из ада, живым, хотя у тебя не было шанса выжить. От окровавленного железа источается пар, и ты вдруг обнаруживаешь своё тело - вот оно, на нём нет живого места, и тем не менее оно ещё живо, движимо духом, который всё не даёт ему покоя.

 

Женщина

Её взгляд, улыбка, движения... Тогда, в те моменты, когда она не играет, не старается соблазнить или КАК-ТО выглядеть, когда её нет. Вот она взглянула и - что-то пронзительно-тонкое, некая Нежность, да, имя ей - Нежность. Эту Нежность, эту тёплую Суть Мира нельзя предать и вместе с тем - так легко предать. Аве, Мария.
Эта тайна женственности - в чём она? Конечно, не в женском теле и не в той, что говорит "я". Все "я" мелочны, в них нет тайны и глубины и Света, того Света, который вдруг блеснёт в глазах матери или жены, касающейся твоего лба. Оно так хрупко и глубинно, что - всего лишь на мгновение, и - ушло, опять "я".
Но вот ты сидишь на берегу Реки, и видишь вокруг ту же Женщину, держащую на своих коленях всё и вся, любящую всё и вся просто и щедро.
Богородице Дево, радуйся, благодатная Марие, Господь с Тобою...
Господь с Тобою...
Она так много даёт нам, что хочется взять на себя хотя бы частицу её боли.
Благословенна ты в женах...

 

Собака

Она бежит по обочине дороги, и уши её кивают в такт бегу. Мимо несутся автомобили, в которых сидят люди-боги, настолько важные в своём величии, что если и удостаивают взглядом это существо, то - лишь мельком.
Она смотрит на вас своими карими глазами скромно и просто, она настолько смиренна, что даже не знает, что такое - смирение. Если её ударят, она примет этот удар и, может быть огрызнётся, или заплачет от боли, но не от обиды. Она не будет жаловаться на несправедливость, ведь ей незнакомо это понятие.
И что мы видим в ней? Шерсть, хвост, четыре лапы. Собака. Но в этом неприметном существе сокрыта прекрасная тайна, тайна Бытия, искра чего-то по-настоящему великого и дивного. И то, что искра эта запрятана так глубоко - лишь увеличивает её ценность. Что бы я хотел взять у собаки, чему у неё научиться? Её смирению. Её бесконечному смирению.

 

Эшафот

Бьёт барабан, перед человеком - ступени, ведущие на помост. Он ступает по ним босыми ногами, поднимается наверх, садится на тёплую деревянную поверхность. Никто не мешает ему, вокруг - тишина. Светит весеннее солнце. Тёплый ветер трогает его лицо словно маленький ребёнок, и он с улыбкой приветствует его. Мимо пролетает ярко-жёлтая бабочка. С наслаждением он следит за полётом этого светлого существа, благословляя его от всего сердца. Это - последняя минута, и он улыбается.
Вот он встаёт на возвышение и продевает голову в петлю.
Барабанный бой резко обрывается.

 

Нежность

Горилла обнаружила на своей территории котёнка. Она осторожно взяла его, умещающегося целиком на её огромной чёрной ладони.
Вот она сосредоточенно рассматривает неведомое маленькое существо, нюхает его, трогает пальцем, гладит. Вот она смотрит на вас и в глазах её - нежность. Могучее грубое животное - и - нежность!
Она разлита в воздухе, в каждой травинке этого мира, в солнечном свете и в свете звёзд, всё пропитано Нежностью, всё СТОИТ на ней, часто даже не подозревая об этом.
Вот ты глядишь вокруг и видишь, что мир суров, грязен и безжалостен, и в нём царит взаимопожирание. Но погружаясь всё глубже, всё ближе к основе, вдруг понимаешь, что эта тьма - всего лишь обман, некое вторичное наслоение, а в центре всего - Нежность. Такая, что все границы стираются, отделённость - забыта и иллюзорна.

 

Дерево

Сегодня я хочу посидеть на дереве, разделить с ним этот золотой летний вечер, этот ласковый свет.
Тихо, изредка попискивают перепархивающие с места на место птицы, в воздухе витает волшебство. Подхожу к одному из деревьев, сажусь у его ствола, между корней, слушаю. Нет, он сейчас погружён в себя, я помешаю. Встаю, иду дальше, ступаю босыми ногами по шёлковой траве.
На склоне солнечного холма стоит он, прекрасный дуб, дуб моих сновидений, и скоро я - у него. Он ждёт меня, всё готово к встрече, и я взбираюсь по ветвям, выискивая удобное место.
На каждом дереве, если оно достаточно велико и к тому же хочет вас принять, можно найти где примоститься.
Я устраиваюсь с максимальным удобством, и скоро затихаю. Вокруг меня - изумрудная зелень, сквозь которую - лазурь неба. Вот звуки Мира - шелест листьев, осторожная возня птиц, редкое жужжание насекомых - объединяются в одно целое, в одну реку звуков, и эта река течёт прямо сквозь меня, растворяя меня потоком мягких и живых красок.
Мир плавно покачивается, Мир приглашён на тайную вечерю, и я вместе с Ним. Мы пьём этот свет и не можем напиться, не можем напиться, не можем напиться. И вот - уже не чувствую тёплую кору кожей спины, не знаю ничего о приютившем меня дубе, не знаю ничего о себе самом и не могу себя найти. Просто - присутствую...
Уже почти ночь, и надо возвращаться, и я иду и сердце моё умыто.

 

Снегопад

Сегодня - день великой бесшумной мистерии: сошествие небес на землю, несметный сонм ангелов.
Плавный и непрерывный. Придвигаю стул к окну, сажусь, чтобы смотреть, чтобы быть хоть как-то причастным к этому действу.
Главное, что свойственно снегопаду - молчание. Происходит нечто величественное, почти космическое по масштабам - и в абсолютном безмолвии. Покой - в действии. И этот Покой скоро нисходит и в тебя. Сначала - Покой. Затем Сердце будто бы протаивает, становится прозрачным, и вот эти изящные сгустки белого сияния падают прямо в твою душу. Снежинки летят через тебя, сквозь тебя, в тебя... Снег благословен Господом.

 

Тюрьма

Некий человек с детства живёт в тюрьме, в камере, безвылазно. Но почему-то в нём сидит тоска по чему-то, чего он не помнит наверное и называет это Свободой. Тоска по Свободе. Откуда эта тоска? Не важно. Он чувствует, что эта камера - не всё, что есть в этом мире. что мир - нечто большее.
И тогда он начинает ковырять землю, пытаясь прокопать ход. Он понятия не имеет, в каком направлении нужно копать и руководствуется лишь чутьём. Он копает и копает. Иногда на него вдруг находит отчаяние и он говорит себе: "Откуда ты взял, что помимо этой камеры что-то вообще есть, это всего лишь твоя фантазия, брось зря тратить жизнь на разные выдумки." Но - тоска опять подстёгивает его, и он с новой силой вгрызается в камень.
Никакой надежды на успех у него нет, и эта его затея - скорее средство хоть как-то приглушить тоску. Он похож на одержимого или влюблённого.
В камере есть и другие обитатели, которые не чувствуют никакой тоски. Они смотрят на него и выносят свои суждения: псих, эскапист, они говорят - он обманывает сам себя. Но для него уже давно не важно, что говорят и думают люди. Он просто копает и копает каждый день, день за днём, и не может остановиться и пропустить хотя бы день.
Если бы какой-то очень авторитетный человек, сказал бы ему, что он ни на что не годен и никогда не достигнет цели и даже понятия не имеет об этой самой цели, он бы, наверное, заплакал, но продолжал бы копать и долбить, потому что перестать делать это означает для него смерть. Собственно, продолжать копать - это тоже смерть, но смерть смерти рознь.
О, вдохнуть этот свежий воздух Бытия и умереть!

 

Падающий лист

О, сколько магии в падающем с дерева листе! Вот он плавно движется в толще воздуха. Это момент для того, чтобы остановить время. Но оно растягивается, дробится, прыгает, но продолжает течь, словно вода сквозь пальцы. И вот - лист на земле. В том, как он лежит - бездна смысла. Всё существование Вселенной до этого падения определило именно это положение.
Порыв живого тёплого ветра налетел и подхватил лист. Сновидения Земли.