Памятка родителям от ребенка

приберегу для (ради) будущих киндеров

 

Спасибо, Володя!
Как здорово было бы, если бы все взрослые тети и дяди сдавали экзамен на предмет знания этих вроде бы простых истин для получения права на рождение и воспитание ребенка. Сколько изувечеченых судеб и мятущихся душ избегли бы своей участи и начали жизнь минуя мучительное предоление "воспитательных изломов".
Мы ходим в школы, ПТУ, Институты, университеты... дабы научиться завинчивать гайки и орудовать...
Оставляя на авось воспитание, уродуя самых близких ближних маленьких, профанируя тем самым смысл нашей жизни и всех этих образовательных потуг.
Хотя, может статься, я не прав. И настоящая любовь интутивно найдет наилучшее решении для каждой конкретной ситуации, тем паче, опираясь на вышеупомянутые Володей тезисы.

 

Недавний диалог в поезде.
Со мной рядом ехала семья - молодой мужчина со своей четырёхлетней дочкой и со своей мамой, очень моложавой бабушкой этого нежного ясноглазого белобрысого создания. Они втроём полазили по горам и теперь возвращались домой, в Москву.
Перед самым прибытием в Москву (а мы за сутки хорошо там все спелись) папа, сидя рядом со мной, сокрушённо разглядывает дочку, которая только что вернулась из хвоста вагона, где она играла с другими детьми:
- Всё-таки неправильно они её воспитывают! ["Они" - это мама девочки и бабушка]
- Почему же?
- Они слишком нежничают. И она слишком нежная, каждый может обидеть. И она не умеет давать отпор!
- А если это одно из её родных качеств? А не то, что ей навязывают. Может быть, когда она вырастет, она с таким характером будет очаровательным существом.
- Очаровательным существом... - смолтрит на дочку задумчиво.
- Не всем же быть пробивными бабами.
Он оживляется:
- Зато пробивные бабы лучше всех живут! У них всё!
"Лучше всех..." Я молчу, слишком уж не вагонный спор может начаться. Он ещё миг смотрит на дочку и нежно говорит:
- Котёнок, давай одеваться. Мы скоро приедем...

 

Что касается этого частного случая. Я наблюдала очень нежные (и, видимо, не демонстративно, а, обыденно, привычно-нежные) отношения папы и дочки. Что и оказалось для меня неожиданным - услышать вдруг от отца с таким запасом терпения и мягкости, что он сожалеет о мягком характере дочки.

Формально в связи с этим случаем можно посмотреть на первые пункты "Памятки родителям от ребенка". Хотя адаптировать правила нужно всегда. Эту девочку нельзя было назвать избалованной – тут было иное. В семье между бабушкой, её сыном и внучкой витал дух взаимной любви и уважения, я подобное не пропускаю. У них были видны внутрисемейные нормы, и они не подавляли девочку. Девочка общалась со мной очень живо, легко и сразу по собственной инициативе пойдя на контакт «глаза в глаза», и так мы с ней и говорили, глядя в глаза друг другу и одинаково доверчиво друг другу улыбаясь.

Помните мудрого Шварца? Из кого получаются настоящие разбойники? Ещё вспоминается чьё-то наблюдение из чьих-то постреволюционных мемуаров: у бывших аристократок вырастают дочки, приспособленные к трудностям жизни, а у поломоек и кухарок часто вырастают дочки-белоручки. Там выдвигалась версия о том, что лишённые прислуги мамы-аристократки пытались заставить прислуживать себе своих детей, а женщины, привычные к физическому труду, часто освобождали детей от любых домашних забот... Что интересно, результат оказывался не тем, который подсказывает мораль: эгоизм аристократок оказывался хорошей школой для их детей. Если интересно, я потом размещу небольшой материал из маленькой книжечки про детей-тиранов – жертв безудержного потакания родителей детским страстям.

Первые пункты "Памятки" вполне здравы.

Добавлено спустя 5 часов 35 минут 2 секунды:

Никакие проповеди перед детьми не смогут затмить примера, подаваемого поступком и всем образом жизни родителей. Это очевидно. "Памятка" в целом показалась мне симпатичной.
Но для нас ещё актуальны пункты, которые, может быть, надо вписать в неё. Есть то, что не проявляется в действительности зримо и ощутимо, как поступки родителей, но представляет из себя фундамент этих поступков. Это кризисы, которые родители прошли ещё до того, как зачали ребёнка. И ребёнок не подозревает о том (как часто и сам родитель не подозревает о подобных влияниях), что когда-то, лет десять-двадцать-двадцать пять назад, например, его папа не захотел закончить образование или отказался от своих целей во имя чужих. Однако ребёнок проходит те же кризисы, ввергая родителя в отчаяние: родитель видит в своём ребёнке самого себя двадцатилетней давности, перед теми же краеугольными проблемами, делающего те же ошибки ("Я же никогда ему не рассказывал!.."). Но переживает теперь родитель многократно сильнее. Более того, если родитель не сможет помочь своему ребёнку преодолеть этот кризис позитивно, ему предстоит пережить его ещё в более утрированном виде с внуками. И это не эзотерические бредни. Психологи были вынуждены признать это проявление нематериальной природы в материи и работать с этим.

Ну что же, пусть будет пункт 36:
Ещё до того, как я появлюсь на свет, до того, как вы, папа и мама, встретитесь, до того, как вырастите сами, не бойтесь трудностей и вставайте, когда упадёте. Тогда и я буду не бояться потом и буду вставать, если упаду.

Это к тому, Володя, что ты сказал вчера:

 

Спасибо, очень понравилось. Особенно вот это:

Почти со всем согласен, и да - это именно точка зрения ребёнка.

 

Не могу не поделиться.

"В одном итальянском документальном фильме снят будущий младенец во внутриутробном состоянии. Его глаза мелко-мелко подергиваются, приборы фиксируют состояние парадоксальной фазы сна. Еще не родившийся на свет ребенок видит сны. «Какие сны в том смертном сне приснятся, когда покров земного чувства снят?» – вопрошает Гамлет. А если еще нет земного чувства, а ребенок видит сны?

Когда моему собственному сыну исполнилось четыре года, я не удержалась, спросила:
– Где ты был, когда тебя не было?
– Я был в океане душ, – ответил Ваня".
Наталья Бондарчук, "Единственные дни".

Когда моему сыну было четыре года, он рассказывал мне, как он закрывает глаза и часто видит три знака. И он их рисовал мне, и я потом долго хранила его рисунок, но, как положено в таких историях, рисунок позже всё-таки затерялся. На этом рисунке были треугольник, глаз наподобие глаза Гора и нечто, похожее на закрытый глаз.
А ещё он тогда же рассказывал мне, что, когда он засыпает, то знает, что там, за окном, нет улиц и домов, а есть только жёлтый песок. А когда я достаточно банально уточняла, пустыня это или что-то ещё, он сердился и объяснял мне, бестолковой: "Нет! Песок - и всё. Только песок!"
Вот, а теперь он не может мне растолковать всё это, потому как не помнит.

 

А моему ребенку три с половиной года, но он - вот засада - меня часто спрашивает, где он был, когда еще не родился ...

 

Читала однажды в сети профессиональное исследование психолога, посвящённое трудным подросткам. К сожалению, не сохранила адрес работы. Запомнила два аспекта, способствующие развитию у ребёнка антисоциальных качеств.
Один касался школы. Все дети, участвовавшие в исследовании, учились у педагогов, практикующих обращение к ученикам по фамилии. Создаваемая дистанция и "обезличивание" школьника делали своё дело - контакт с учеником уничтожался.
Это имеет отношение и к другому аспекту - из жизни семьи подростка. Как правило, трудные подростки вырастают в семьях, где ни в общении, ни в поступках членов семьи нет категории "чувство собственного достоинства". То есть эти дети растут, не получив понятия "честь".

В связи с этим моментом я и выбрала сейчас эти пункты "памятки родителям".

 

"Ребенок обладает не всеми правами, но права - это все, что у него есть. У родителей нет никаких прав на его личность - у них есть только обязанности".
Франсуаза Дольто




"...обучаем на копейку, а развитие получаем на рубль".
Лев Выготский




"...нам хотелось бы в принципе думать, что терапевтическими изысканиями в отрезке истории одного ребенка мы помогаем всей семье признать кризис в ее среде кризисом в истории данной семьи. Ибо психосоматический кризис - это эмоциональный кризис в той степени, в какой больной человек особым образом реагирует на скрытый кризис у значимых лиц в его окружении".
Эрик Эриксон




"Одна из грубейших ошибок - считать, что педагогика является наукой о ребенке, а не о человеке".
Януш Корчак

 

Нет, к сожалению, не помню.
Ту работу в сети не нашла, поискала что-нибудь похожее, вот, нашёлся труд, который мне кажется добросовестным - "Педагогическая психология воспитания" Олега Лишина. База очень солидная - Леонтьев, Выготский, Братусь, Узнадзе, Шостром, Франкл, Фромм...

Если ты настроен серьёзно, то почитай "На стороне подростка" Франсуазы Дольто.
Может быть, потом подкину ещё какие-нибудь ссылки.

А в чём её специфика? Просто любопытно.
Видишь ли, я сталкиваюсь на форуме с феноменом, когда у достаточно перспективных веток появляются дубли.

 

"Дети становятся очень забавны, когда добираются до основополагающих вещей. Помню, дочь села передо мной и говорит: «Пап, мне надо задать тебе вопросы». А ей четыре, понимаете. «У меня их три. Первый: боится ли Бог собак?» Пришлось задуматься. «Нет, — говорю. — Не боится». А она: «Хорошо. А он застал динозавров?» — «Думаю, застал». И тогда она говорит: «А у него есть горничная?» Но я не знаю, как ответить на этот вопрос".

Джонни Депп





Нет, я не умилялась, как это было в интернете повсюду, всем этим письмам Богу (помните "Дети пишут Богу"?). Я видела в них не детскую непосредственность, а уже готовую зашоренность детей с их приземлёнными просьбами. А если это были письма подсознанию, то это был неумный эксперимент взрослых, предложивших детям адресоваться тому, про кого сами объяснить ничего не могут.
Но диалоги, подобные тому, что случилось у Джонни с дочкой, происходят. Диалог вышел действительно забавный. Главное, чтобы ребёнок вырос из этих штанишек. То, что трогательно в 4 года, малопривлекательно в 24, 44, 64...

 

Немного выдержек из выступления психолога Юлии Гиппенрейтер перед родителями.

"Монтессори описывает в своей книге случай, когда малыш, чтобы увидеть рыб в аквариуме за головами более высоких людей, начинает тащить табуретку, чтобы на нее встать. Но тут "наставница" выхватывает у него табуретку, поднимает его над всеми, чтобы он увидел рыб, и Монтессори описывает, как в его глазах озарение, торжество, след того, что он сам нашел решение, гаснет, сошло с его лица, оно стало покорным и скучным. Воспитательница выхватила у него из рук первые и важные ростки самостоятельности".

"Часто под воспитанием понимают "нахлобучку". Навязывание своих вкусов, требований, задач, планов и мечт: "я его воспитываю таким, каким он должен быть, я знаю, что он должен знать, что он должен делать". Если воспитание понимать именно так, то я к этому отношусь плохо, и подобрала бы другое слово: помощь в развитии. Становление. Взращивание. Карл Роджерс говорил, что взрослого по отношению к ребенку можно сравнить с садовником, который помогает растению. Функция садовника - обеспечить водой, направить на растение свет, удобрить почву. То есть, создать условия для развития, но не тянуть за верхушку. Если вы будете тянуть за верхушку и в какую вам нужно сторону, вы его не вырастите".

"Моя дочка, когда у нее родился ребенок, и ему был месяц, брала художественный альбом и раскрывала его перед лицом младенца. "Ты что делаешь?", - спрашиваю, - "Вкус у него вырабатываю". Музыку наверное можно уже в этом возрасте - слух уже работает, а глаза еще не конвергируют.
В моей хрестоматии для родителей есть история композитора Сергея Прокофьева, он пишет, что буквально родился в музыку, потому что когда мама его ждала, она много играла на пианино, а когда он родился, мама играла в соседней комнате.
Если ребенок живет в окультуренной среде, он ее впитывает. Впитывание культуры - это очень интересно, но до понимания того, как именно ребенок впитывает формы, краски, звуки, эмоциональные оттенки, наука психология еще не дошла.
В компьютере ребенок всего этого не найдет, только в живом общении. Благодаря расположенным к нему людям, ребенок может и хочет воспринимать то, что ему говорят. Но если общение сводится к крику или приказам, ребенок закрывается от всего, что ему транслируют. Канал общения с ребенком должен быть очень здоровым, и, что важно, бережным".

"Ребенок нуждается в свободном времени. Дайте ребенку 2-3 свободных часа в день. Дети очень хорошо играют сами с собой. В хрестоматии для родителей есть история из детства Агаты Кристи. Она росла в состоятельной семье, но мать запрещала няне учить читать маленькую Кристи, потому что не хотела, чтобы Агата начала читать книги, которые ей не полагаются по возрасту. Когда Агате Кристи исполнилось шесть лет, няня пришла к маме и сказала: "Мадам, я вынуждена Вас огорчить: Агата научилась читать".
Кристи рассказывала в своих мемуарах как в детстве она играла в воображаемых котят. Она разыгрывала сюжеты с котятами, придумывала истории, наделяла их характерами, а няня сидела рядом и вязала чулок.
Таких фантазий, которые разыгрываются у детей, у взрослых уже нет. Рациональный ум убивает творческие силы, способности и возможности. Конечно, логика и рациональные зерна должны быть, в то же время ребенок - существо особенное. Наверное, вы замечали, что дети иногда "впадают в прострацию", состояние естественного транса. В этом состоянии они перерабатывают информацию особенно интенсивно.
Ребенок может уставиться на букашку, на листик, на солнечного зайчика, а учительница ему кричит: "Иванов, опять ворон ловишь". Но в это время у Иванова идет важный мыслительный процесс, он, может быть, будущий Андерсен.
В этой же хрестоматии описывается детство скрипача Иегуди Менухина, момент, когда его отдали в школу, в первый класс, и после школы родители поинтересовались у Иегуди: "Что было в школе?", - "За окном рос очень красивый дуб", сказал он, и больше ничего. Его поразила художественная натура.
И вы не знаете, что вашего ребенка поразило в данный момент - картина, звук, запах, но точно не "уникальная методика, разработанная, блаблабла".
Ребенку нужен выбор, как говорила Мария Монтессори: "среда ребенка должна быть обогащенной". Серые стены и обездвиженный ребенок - это не то, что нужно для развития".

"Если ребенка хвалят, у него создается чувство, что если он не сделает хорошо, то его осудят. Всякая похвала имеет обратную сторону: хвалить - значит оценивать. Вам, может быть, знакомо понятие "безоценочное отношение к ребенку". Что это значит? Имеется в виду безоценочное отношение к ребенку, а не к его действиям. Вы наверное слышали, что стоит критиковать/хвалить действия ребенка, но не самого ребенка. Не "ты плохой", "ты умница", а "мне нравится, как ты сказал, сделал". "Этот поступок не очень хороший, ты, конечно, знаешь, что этот поступок не очень хороший, и в следующий раз будешь стараться поступить лучше, ведь так?", после критики хорошо добавить позитива".

"Мама: Сыну 4 года, он отбирает игрушку у двухлетней сестры. Сестра начинает плакать, а он убегает с ее игрушкой, и, видно, что он отобрал ее специально. Я ему говорю: ты же понимаешь, что плохо поступил, давай не будем в следующий раз так делать.
ЮБ: Не торопитесь. Вы делаете ошибку в первых же словах: ты же понимаешь, что плохо поступил. Это нотация, вы ему ее читаете. Нотации не ведут к пониманию вас и не приводят вас к пониманию ребенка. Надо смотреть, почему он ее отнял, что за этим стоит. За этим может стоять многое. И нехватка внимания, (он отнял игрушку, и мама обратила на него внимание), и месть маленькой сестричке, потому что ей внимания больше. У него давняя и затаенная обида. Значит, нужно ликвидировать эту эмоциональную нехватку.
Старайтесь внимательно относиться к тому, чтобы внимание к первому ребенку никак не изменилось с рождением второго ни по объему, ни по качеству. Конечно, это трудно. Я таскала своего второго ребенка подмышкой, делая с первым все, что я делала с ним раньше. И ревности не возникло, старшая очень быстро стала помогать мне и чувствовать, что мы - одна команда. Не допускайте чтения нотаций, поймите ребенка и ликвидируйте причину "злого замысла".
Вы не можете корректировать поведение в острых ситуациях. Когда ребенок что-то делает, и вы чувствуете, что он подогрет какой-то эмоцией, вы никогда не исправите его поведение в этот момент. Будете вы его наказывать, он не изменится. Эмоциональные причины надо выявлять и стараться их нивелировать, но в спокойной обстановке".

"Помните, как вы обратитесь к ребенку, так и он будет обращаться к вам по закону подражания. Дети подражают. Поэтому если вы говорите "нет, не будешь", он вам ответит "нет, буду". Он вас зеркалит. Отображает. "Я тебя накажу" - "Ну и наказывай!". При директивном воспитании не очень просто учитывать все потребности ребенка. То же самое с мужьями и женами. Думаете, можно заставить что-то делать мужа или жену? Нет. Что начинается у детей? Обман родителей. Все как у взрослых".

"Когда родитель говорит вот эти три слова "ты же понимаешь" - диалог превращается в чтение нотации.
Когда вы разговариваете с ребенком - помолчите. Будьте готовы держать паузу. Когда вы слушаете ребенка - избегайте вопросов. Молчите и старайтесь попасть в тон ребенка".

"Часто бывает, что во время игр некоторые мамы просят своих детей все убирать на место или требуют оценки действий ребенка от педагога. Маме нужно, чтобы какой-то специалист составил мнение о ребенке? Ее ребенке. Для мамы должны быть неважными похвала или оценка педагога, а важным должно быть то, что ее ребенок естественным образом пыхтит, ошибается, ищет, находит, для нее должен быть важен процесс, в котором находится ребенок - не лезьте в него, этот процесс святой".

 

Из книги Франсуазы Дольто "На стороне подростка".

"Когда у подростка появляются собственные мысли и он вмешивается в разговор взрослых, они тут же готовы поставить его на место, тогда как им следовало бы дать ему возможность высказаться.

Именно в этот момент ему необходимо укрепить веру в себя. Преподаватели представляются наиболее подходящими людьми, чтобы принять эстафету.

Это касается не только школьных учителей, но и спортивных тренеров, преподавателей в школах искусств. Они-то уж должны выслушивать ребенка, интересоваться его мнением о каком-нибудь поединке, о спортивном матче или о выставке. Причем право высказываться должны иметь не только те, кто уже завоевал прочный авторитет, но и те, у кого есть свое мнение, но они держат его при себе. Стоит подбодрить таких подростков: «Ты ничего не говоришь, но ведь у тебя есть собственное мнение, я видел, как внимательно ты смотрел этот матч, у тебя сложилось мнение о каждом из игроков». Подросток, к которому обращаются таким образом, убеждается в том, что не обязательно быть самым активным, его мнение тоже что-то значит для учителя, и это может спасти мальчика, который у себя в семье подавляем родительской волей.

Это хрупкий возраст, но в то же время замечательный, поскольку подросток реагирует на все хорошее, что для него делается. Правда, подростки не демонстрируют эту реакцию сразу. Воспитателю бывает немного обидно, если он не видит никакого эффекта тут же, непосредственно. Я не рекомендую взрослым излишне настаивать. Я только говорю, и неоднократно, всем тем, кто учит детей и порой чувствует себя бессильным: старайтесь поднять их в собственных глазах, продолжайте делать это, даже если кажется, что вы, как говорится, «ломитесь в закрытую дверь». Когда их несколько человек, они старшего ни в грош не ставят, но, когда они оказываются с учителем один на один, мнение того становится для них чрезвычайно важным. Надо уметь «держать удар», имея в виду следующее соображение: как взрослый человек я потерпел поражение, но то, что я сказал, поможет им и поддержит их.

Значит, одиннадцать лет — это действительно возраст максимальной ранимости?

Да, от одиннадцати до тринадцати лет: они легко краснеют, закрывают лицо волосами, делают нелепые движения, пытаясь скрыть свою застенчивость, свой стыд, а может статься, пытаются скрыть тяжелую душевную рану, которая грозит остаться неизлечимой.

Пубертатный период является наивысшей точкой этого критического состояния?

Это трудное время, момент подготовки к первому любовному опыту. Подросток чувствует, что есть риск, он желает любви и одновременно боится ее. Но сегодняшний день весьма велика необходимость проведения широких дебатов по этому вопросу, нечего составлять пухлые досье о количестве самоубийств или поведении самоубийц... В конце концов встает главная проблема: «Что является кульминационным моментом в жизни подростка — первый сексуальный опыт или опыт смерти?» Я имею в виду столкновение с риском, опасностью или нежелание жить...

Думаю, эти два момента неразделимы. Потому что именно риск первого любовного опыта расценивается как умирание детства. Смерть одного из периодов жизни. И уход его, которой влечет вас за собой и подавляет вас так же, как это бывает в любви, и составляет главную опасность этого кульминационного момента, перехода, необходимого для осознания себя гражданином, несущим ответственность, причем перехода неизбежного.

В нашем обществе юные существа лишены какой бы то ни было поддержки при этом переходе, потому что не существует никаких ритуалов, означающих вступление в период перелома. Коллективные инициации предлагались детям приблизительно одного и того же возраста, далеко не каждый из которых был зрелым настолько, чтобы инициация произвела в нем качественное изменение, но это было важное событие, и общество воспринимало этих подростков как инициированных, как преодолевших, что позволяло считать их с этого момента юношами. Готовы ли они к этому внутренне или не готовы, взрослые воспринимают их как имеющих право быть таковыми. Предоставленные же самим себе, нынешние юноши и девушки не имеют того, кто перевел бы их с одного берега на другой всех вместе; они сами себе должны давать право на этот переход. Это побуждает их к рискованным поступкам.

Африка и Океания предлагают этнологам широчайший выбор обрядов инициации и взросления. Было бы интересно рассказать, какие решения принимали общества древних, чтобы помочь преодолеть период мутации, который является смертью детства.

Но прежде чем сравнивать позиции общества по отношению к данной проблеме на протяжении истории человечества или объяснять, каким образом, в одиночку или группами, сегодняшние подростки встречаются с реальностью, попытаемся представить, что происходит в душе каждого индивидуума, выявить, что же именно делает из ребенка подростка.

Основной фактор, который указывает на то, что переломный момент между детством и отрочеством наступил, — это способность отделять воображаемую Жизнь от реальной, грезы от реальных отношений".

"Первая воображаемая жизнь, которая начинается в три-четыре года, связана с людьми, наиболее близкими ребенку, то есть с отцом, матерью, братьями и сестрами, близким семейным окружением. В остальном его отношения с внешним миром основываются на том, что о нем говорят взрослые, напрямую внешний мир его не интересует, если только не происходит каких-то грандиозных событий вроде вражеского нашествия или войны, которые ребенком воспринимаются прежде всего как источник мучений для родителей. В обществе же относительно стабильном восприятие внешнего мира полностью исчерпывается семейными интересами ребенка и тем, как его семья реагирует на общество, тем, какие лозунги выдвигает отец. Обычно дети согласны с мнением отца и с его политическим выбором. Когда у родителей возникают разногласия, ребенок испытывает огромные трудности, пытаясь мыслить самостоятельно, но он об этом молчит примерно до одиннадцатилетнего возраста. К этому времени назревшие противоречия требуют разрешения: во второй воображаемой жизни объектами детского интереса, который выходит за рамки семейных, то есть объектами, которые должны подготовить ребенка к реальной жизни, все равно продолжают быть родители — в виде точки отсчета... Отец, которого не любят, потому что он развелся с матерью, или мать, у которой всегда плохое настроение, потому что отец постоянно перечит или бросает обвинения ей в спину, или бабушка со стороны отца, которую ребенок не любит, потому что она не любит невестку, — конфликтные отношения, которые вторгаются в воображаемую жизнь ребенка девяти — одиннадцати лет, проявляются только в одиннадцатилетнем возрасте как результат продолжительного воздействия несовпадения реального и воображаемого. Но если все идет хорошо, если в семье нет никакого разлада, ребенок свободен в своем воображаемом мире, — его домашние не попадают в качестве образцов для подражания в тот город, который он создал в своем воображении. Эти образцы существуют для него во внешнем мире. Он расценивает свою семью как пристанище и ценит ее очень высоко, но при этом он не чувствует, что играет в ней сколько-нибудь значительную роль, и ищет пути самоутверждения в окружающем обществе. Вся его энергия уходит на общение со школьными товарищами, с товарищами по секции или же на какое-нибудь занятие, а также на жизнь воображаемую, пишу для которой могут давать телевидение, чтение или игры, которые он изобретает. Вот что происходит в предпубертатный период, когда воображаемая жизнь ребенка «уходит» из семьи и перемещается во внешний мир. Когда наступает отрочество, именно тогда этот воображаемый внешний мир побуждает ребенка заявить о том, что он покидает свой семейный мир. Ему хочется самому ощутить, если можно так выразиться, то несоответствие между воображаемым и реальностью и самому войти в те социальные группы, о которых он много чего напридумывал, но чье существование подтверждается окружающими. Он тянется к компаниям юношей старше себя, где стремится стать «своим». Таким образом, выйдя из семьи и смешавшись с соответствующей социальной группой, которая в этот момент играет для него роль поддержки вне семьи, он входит в отрочество. Нельзя совершенно сбрасывать со счетов модели семьи, если никаких переходных моделей нет. Речь идет не о подменах, а о смене одних на другие, что позволит подростку обрести настоящую самостоятельность, обрести, пройдя через царапины и игры, через трудности и достижения, ожидавшие его в жизни в период от одиннадцати до четырнадцати лет".

"Подросток также очень болезненно воспринимает критические замечания взрослых, которые играют при детях ту или иную роль. Во время мутации к подростку возвращается хрупкость новорожденного, крайне чувствительного к тому, как на него смотрят и что о нем говорят. Новорожденный, семья которого сожалеет, что он именно такой, какой есть, что он похож на этого, а не на того, что у него такой нос, а не другой, а потом начинает оплакивать его пол или цвет волос, рискует долго помнить эти слова. Такой новорожденный понял, что он почему-то не подходит для того общества, в котором родился. В этом возрасте любое мнение значимо, включая мнения людей, на которых не надо обращать внимания, так как говорят они эти вещи из ревности или потому, что из-за чего-то злятся на родителей. Ребенок этого еще не понимает, он слышит, что о нем говорят плохо, и принимает это за истину, и в дальнейшей жизни это может сказаться на его отношениях с обществом. Роль взрослых, не входящих в семью, и просто знакомых подростку людей, с которыми он общается в школе и в других местах, чрезвычайно важна на протяжении этих нескольких месяцев. К несчастью, неизвестно, когда наступает и сколько длится этот период наибольшей чувствительности у каждого индивида. Так же как у грудных детей".

 

Антон Носик: "В доме, где смотрят телевизор, ребёнку находиться вредно".

"...Во вред Интернета для детей я абсолютно не верю - по крайней мере, в том возрасте, когда они ещё не умеют читать. Зато о вреде телевизора могу сказать с абсолютной уверенностью: в доме, где смотрят телевизор, ребёнку находиться вредно, потому что оттуда постоянно прёт агрессивная глупость и фальшь, начиная непосредственно с интонаций ведущих.
<...>

— Необходимо ли детям религиозное образование? Как я понимаю, ты с раннего возраста включил Лёву в свою религиозную картину мира. А у тебя самого в детстве было так же? Или ты позже к этому пришел, самостоятельно?

— Я формировал свои религиозные взгляды самостоятельно. Надеюсь, Лёва поступит так же. Я не верю в то, что ребёнку можно дать "религиозное образование". Ему можно промыть мозги пропагандой, запугать Божьими карами, использовать авторитет Бога, чтобы привить какие-то табу, но мы с женой оберегаем Лёву от подобных жизненных установок. Главный навык, который в этом смысле полезно прививать ребёнку Лёвиного возраста — плюрализм и терпимость, понимание того, что разные люди верят в разные вещи, и происходит это совершенно не потому, что мы — хорошие, а все остальные — плохие, глупые, еретики, и гореть им в аду.
В еврейском детском саду Лёве рассказывают какие-то вещи про иудаизм, в индийской деревне он окружён католиками, картинами и статуями Христа и девы Марии, в Москве он видит православные храмы, а его любимые мультяшные персонажи — Шива, Ганеша, Рама и Хануман. Религиозная вера в принципе импонирует любому ребёнку, потому что в детском возрасте сказки и чудеса имеют особенную притягательную силу. Но выстраивать свои взаимоотношения с Богом каждый человек должен самостоятельно.
У Лёвы это получается очень хорошо: он по натуре фантазёр, и как только наталкивается на какие-то противоречия между религиозной картиной мира и естественнонаучными сведениями, тут же принимается придумывать свои собственные объяснения. На днях, например, он порадовал меня гипотезой, что Бог создал обезьяну, чтобы мы от неё произошли.

— Ну и последнее: научился ли ты сам чему-нибудь от сына?

— Воспитание ребёнка, так же, как и преподавание студентам — это процесс постоянной учёбы для самого воспитателя/преподавателя. Ты наблюдаешь за тем, как формируются взгляды и представления, ты присутствуешь при процессах когнитивной эволюции, и ты понимаешь, что когда-то сам прошёл через эти процессы, но тогда тебе не дано было видеть их со стороны. Ты начинаешь осознавать, что многие твои взгляды, ценности и убеждения — родом из детства, что они в тебе заложены воспитанием, что если б тебя иначе воспитывали, то ты, может быть, вырос бы совершенно другим человеком. И, конечно, ты сознаёшь свою огромную ответственность — так, как не дано осознать её ни в каком профессиональном опыте, даже медицинском".




Фотографии Давида Дектора

 

Людмила Петрановская, семейный психолог, в беседе с Анастасией Изюмской, основателем Школы осознанного родительства.

"Л.П.: Перелом в сознании стал происходить, когда родители начали долго — до трех лет — сидеть дома. Эти нынешние родители — дети конца 80-х. Как раз они сейчас создают семьи, рожают детей. И эти люди — назовем их «новые родители» — добрее. Они более внимательны к детям, к их потребностям, у них больше внутреннего ресурса, меньше страха перед наблюдающим глазом «старшего брата». В связи с этим дети в таких семьях, с одной стороны, более открытые, а с другой — более чувствительные. У них нет необходимости в раннем возрасте терять уязвимость. И закрываться коркой, что, правда, не всегда нравится, например, государственным учреждениям.
<...>

А.И.: Каким вы видите портрет рожденных в 2010-х?

Л.П.: Я думаю, они будут как минимум разными. У них будут меньше выражены поколенческие черты. Но опять-таки это будет, если опять чего-нибудь не случится. Потому что никто не застрахован от событий, которые всех уравняют. Ведь что бывает, когда происходит какая-то исторически обусловленная травма? Она нивелирует личностный разлет, личностные особенности, личный выбор, особенности семейного уклада. И всех накрывает шоковыми травматическими переживаниями, которые все это разнообразие стирают. Все становятся похожими, появляется портрет поколения. В норме не должно быть никакого портрета поколения, в норме все люди разные.

А.И.: Значит, сейчас неплохое время, чтобы растить детей?

Л.П.: Да. Опять-таки если ничего не произойдет, то да. <...>

А.И.: К разговору о другой позиции. Как разговаривать с детьми, если их взгляды не совпадают с вашими?

Л.П.: Совершенно точно не надо ставить под угрозу отношения ради политпросвета, потому что ребенок еще двести раз передумает, а все обидные слова, которые будут сказаны в процессе, останутся в памяти. Не нужно любой ценой переубеждать и стыдить за неправильную, на ваш взгляд, позицию. Ни в коем случае нельзя давать ребенку понять, что с такой позицией он вам не нужен. Я знаю, что есть родители, которые готовы сказать своему ребенку: «Если ты такое говоришь, ты мне больше не дочь/сын».

А.И.: Есть ли какой-то базовый принцип, как говорить с детьми о политике, чтобы вас услышали?

Л.П.: Правило простое: если вы общаетесь с детьми все время, если они слышат ваши разговоры, видят ваши чувства, переживания, они этим пропитываются. Естественно, если до 13-14 лет ребенок не слышал таких разговоров, а потом вдруг вы ему выдаете сложные рассуждения, почему вы, например, не согласны с тем-то и тем-то, то, естественно, он не будет готов это переварить. Это то, что называется «жить вместе», иметь общее понятийное поле, общий объем общения. С другой стороны, для ребенка, особенно в раннеподростковом возрасте, очень важно не противостоять группе. И одно дело, если в школе присутствуют разные точки зрения. Но если школа кондовая, и там очень четкая «линия партии», то надо десять раз подумать, прежде чем ребенка перенастраивать. Групповое давление — очень жестокая вещь. И может так случиться, что он попадет в ситуацию, которая очень глубоко его травмирует. Справиться с этим более-менее самостоятельно ребенок может начиная лет с 14-15, не раньше. Ставить 10-летнего в противоборство с группой — это очень высокий риск. Надо быть готовым в любой момент появиться в школе и там все контролировать, но я не знаю, насколько это реально. Или надо понимать, что ребенок может сильно огрести.
В 2005-м, весной, вскоре после событий на Майдане, я была в Киеве на психодраматическом семинаре израильского психолога. Естественно, там все эти темы были очень актуальны. И одна участница с бело-голубой стороны рассказывала про то, что произошло с ее дочерью. Весь класс был на революционной волне, все были «оранжевые», а ее дочь высказывала другие идеи. И в конце концов это противостояние вылилось в довольно безобразную историю, когда эту девочку привязали к стулу и надели на голову капюшон. Ее не избили, но это был акт насилия, безусловно, эмоционального и физического. Для ребенка это все было большим шоком, большой травмой. Ее мать рассказывала об этом и плакала.

А.И.: Дети сейчас очень погружены в информационное пространство. Насколько для них это травматично и можно как-то уберечь их?

Л.П.: Тут, скорее, надо просто быть в контакте с ребенком и надо быть готовым, какие бы чувства у него ни возникали, поддерживать его, объяснять ему, отвечать на его вопросы. Что безусловно не стоит делать, так это подвергать ребенка бомбардировке пропагандистским телевидением. Дело даже не в том, что там конкретно говорят, просто уже то, как это делается, сама интонация…

А.И.: Вы советуете поддерживать и принимать ребенка в любых чувствах — это, прямо скажем, не для всех родителей такая уж простая история.

Л.П.: Собственно говоря, это и есть основная родительская обязанность. Что мы должны делать? Мы должны быть с ребенком в его переживаниях. Разных. И все. Остальное очень вариативно: как его учить, как его лечить, как его кормить, как его то-се, пятое-десятое — это настолько по-разному происходит в разных культурах, в разных социальных слоях, в разных семьях. И ничего, как-то все вырастают. Что важно? Чтобы ребенок чувствовал, что он не один, пока он не может быть один. Чтобы он чувствовал, что в его столкновениях с жизнью, с миром, в его чувствах, разочарованиях, обидах мы вместе с ним. Это не значит, что нам должны нравиться все его чувства или, уж тем более, что нам нравятся все проявления его чувств. Это как в фильме «Аватар», у них приветствие было на этой планете: «Я тебя вижу» вместо «Здравствуйте» — вот это оно.
Часто, когда родители говорят о том, что все принимают, что под принятием имеется в виду: что бы ребенок ни делал, мне все нравится, что бы он ни делал, я со всем согласен. Но это же не так! Принятие чувств — это не про то, что мне все нравится, и я со всем согласен, а про то, что я не подталкиваю ребенка к диссоциации. Я не говорю ему: не чувствуй это! Я не требую от него не бояться, не сердиться, я не требую от него быть мертвым. Но я могу ему сказать: не ори.

А.И.: Если судить по вашей статье «Травмы поколений», прежде чем начать принимать своих детей, неплохо научиться принимать самих себя. Нам всем еще оздоравливаться и оздоравливаться.

Л.П.: Да, конечно. Оздоравливаться — это всегда хорошо. Потому что, когда человек сам в нормальном состоянии, сам родитель, когда он сам спокоен, наполнен, он же много чего может вынести. Ну что такое, по большому счету, может сделать двухлетний ребенок? И если ты сам очень большая собака, вокруг которой щенок бегает… Ну да, дернет он ее за ухо, погавкает… Конечно, она предпочла бы более тихую обстановку, более комфортную, но, по большому счету, она же не станет его ни кусать, ни рычать на него — подумаешь, бегает, носится, а она просто смотрит. Но для этого надо быть такой большой собакой. Очень большой собакой, которую очень сложно вывести из себя. А поскольку мы все не очень большие, то легко теряем над собой контроль".

 

"— Современный европейский ребенок, скажем, 10 лет и современный российский ребенок: в чем они различаются в первую очередь? Сказывается ли уже на российских детях и подростках та идеологическая политика, которую проводит наше государство? И как, по-вашему, она будет сказываться еще лет через пять-десять, если принять во внимание реформу образования, введение религиозных дисциплин и так далее?

— Мне показалась очень точной оценка Оскара Бренифье, французского философа и автора книг по философии для детей, который на протяжении многих лет ведет беседы с детьми разных стран на философские темы. Он постарался описать свое впечатление от того, как русский ребенок ведет дискуссию. Я присутствовала на этих дискуссиях, и мое мнение во многом совпадает с мнением Оскара; точных его формулировок я не помню, но вот что мне кажется важным.
Русские дети (в массе своей, потому что как раз читающие и думающие дети ведут себя иначе — но их меньшинство) не задумываются над правомочностью требований, которые выдвигаются по отношению к ним взрослыми или более сильными. Они сложнее вступают в равный диалог со взрослым, чем европейские дети, — видимо, в их понимании нормальный диалог со взрослым почти невозможен, потому что «чужого» взрослого не может действительно интересовать их мнение… Если тема им незнакома, то они делают вид, что тема неинтересна. Они часто знают, как надо, но почти никогда не знают, почему надо именно так, — то есть в теории не ставят под сомнение полученную от взрослых информацию, а на практике правила эти стараются обойти. Они зачастую пассивны или убеждены в собственной правоте и очень плохо слышат точку зрения собеседника. Они очень удивляются, выясняя, что может быть много точек зрения на один и тот же предмет.
Уже не помню, что Оскар говорил о детях из других стран (у детей из каждой страны свои особенности), но в его описании наших детей нетрудно узнать нас самих.
Когда подходишь к швейцарской песочнице, где 4—5-летние малыши выясняют отношения, слышишь коронную фразу: «Ты не имеешь права». И ее бывает достаточно для того, чтобы усмирить задиру или жадину. «Ты не имеешь права вести себя так по отношению к этому, потому что он слабее. Ты не имеешь права...» и так далее. С самого юного возраста речь идет о праве и об ответственности, а не о том, чья мама горластее и у кого кулаки больше. Самым маленьким прививают уважение к личности собеседника — как к своей собственной. Учат слушать и слышать другого. И, конечно, есть конфликты между детьми, конечно, есть конфликты на национальной почве, конечно, иногда более слабые и непохожие на других «ботаники» становятся мишенью для более сильных, но «мучители» всегда «вне закона», они понимают, что нет ни одной инстанции, ни одного взрослого, которые бы в конце концов их поддержали или защитили, если их делишки всплывут. Отсутствие ярко выраженной агрессии в итоге помогает даже самым агрессивным детям интегрироваться и научиться управлять собой.
У нас сейчас эта агрессия царит всюду. Тему гомосексуализма, существующего столько же, сколько существует человечество, раздули до того, что в школах подростки подкалывают друг друга: «Ты защищаешь гомосексуалов. Может быть, ты лесбиянка?» Я слышала разные разговоры — тон обычно издевательский и угрожающий. Уже есть жертвы, и их будет все больше, если мы не остановимся. Ужасно, когда государство вмешивается в частную жизнь и раздувает рознь между людьми — и, конечно, это не проходит мимо детей. Ненормально, когда государство решает за людей, с кем им жить, во что верить, что читать их детям. Ни одно развитое демократическое общество, уважающее личность и ее право на выбор, не живет по таким законам".

Ирина Балахонова, книгоиздатель, из интервью.

 

Наболевшее и остро-отчаянное от Дэна Пирса.
Статью надо прочитать целиком, я процитировала лишь воззвание к отцам, которое, от себя добавлю, можно адресовать и матерям. Сколько раз я была свидетелем страшных по сути сцен между мамашами и маленькими детьми, сцен, которые мамаши считали своими маленькими триумфами над реальностью, семьёй - за то, что их глупые мечты рассыпались, что у них какие-то там синдромы и пр. А это были моменты краха их отношений с детьми и травм детской психики на всю жизнь, основание для мучительных депрессий и неврозов детей на всю их жизнь. Да, и потом ещё будет (если их ещё будут слушать): "Ты же мой сын (сыночек, доченька, кровиночка)! Сыночек, за что ты так со мной? Я же всё (здоровье, молодость, красоту) тебе отдала!.."

Источник.

 

19 заповедей Марии Монтессори для родителей.

1. Детей учит то, что их окружает.
2. Если ребенка часто критикуют – он учится осуждать.
3. Если ребенка часто хвалят – он учится оценивать.
4. Если ребенку демонстрируют враждебность – он учится драться.
5. Если с ребенком честны – он учится справедливости.
6. Если ребенка часто высмеивают – он учится быть робким.
7. Если ребенок живет с чувством безопасности – он учится верить.
8. Если ребенка часто позорят – он учится чувствовать себя виноватым.
9. Если ребенка часто одобряют – он учится хорошо к себе относиться.
10. Если к ребенку часто бывают снисходительны – он учится быть терпеливым.
11. Если ребенка часто подбадривают – он приобретает уверенность в себе.
12. Если ребенок живет в атмосфере дружбы и чувствует себя необходимым – он учится находить в этом мире любовь.
13. Не говорите плохо о ребенке – ни при нем, ни без него.
14. Концентрируйтесь на развитии хорошего в ребенке, так что в итоге плохому не будет оставаться места.
15. Всегда прислушивайтесь и отвечайте ребенку, который обращается к вам.
16. Уважайте ребенка, который сделал ошибку и сможет сейчас или чуть позже исправить ее.
17. Будьте готовы помочь ребенку, который находится в поиске и быть незаметным для того ребенка, который уже все нашел.
18. Помогайте ребенку осваивать ранее неосвоенное. Делайте это, наполняя окружающий мир заботой, сдержанностью, тишиной и любовью.
19. В обращении с ребенком всегда придерживайтесь лучших манер – предлагайте ему лучшее, что есть в вас самих.

 

"Когда вы живете сумасшедшей жизнью, каждая минута должна быть на счету. Вы чувствуете, как должны проверить что-то из списка, уставиться в экран, или спешить в следующее запланированное место. И как бы я ни пыталась распределить свое время и внимание, и сколько бы разных задач ни пыталась решить - у меня все равно не хватало времени, чтобы все успеть.
Такой была моя жизнь в течение двух безумных лет. Мои мысли и поступки контролировались электронными уведомлениями, ринг-тонами, и наполненным до отказа расписанием. И хотя всеми фибрами души мой внутренний контролер хотел бы найти время для всех дел в моем перегруженном плане, этого не получалось.
Так случилось, что шесть лет назад я была благословлена спокойным, беззаботным, остановись-и-понюхай-розу ребенком.
Когда мне нужно было уходить, она наслаждалась поиском блестящей короны в моей сумке.
Когда мне нужно было быть где-то пять минут назад, она требовала пристегнуть ее игрушечное животное к сиденью автомобиля. Когда мне нужно было быстро перекусить в Subway, она не могла перестать говорить с пожилой женщиной, похожей на ее бабушку.
Когда у меня было тридцать минут, чтобы добежать куда-то, она просила меня остановить коляску, чтобы приласкать каждую собаку, мимо которой мы проходили.
Когда у меня был полностью расписанный день, начиная с 6 утра, она просила меня разбить яйца, чтобы взболтать их очень медленно и осторожно.
<...>
два слова, которые я наиболее часто говорила моей маленькой любительнице жизни были: “Давай, скорее”.
Я начинала свои предложения с них.
Давай скорее, мы опаздываем.
И заканчивала предложения ими.
Мы все пропустим, если ты не поторопишься.
Я начинала свой день с них.
Поторапливайся и ешь свой завтрак.
Поторапливайся и одевайся.
Я заканчивала свой день ими.
Поскорее почисть зубы.
Поскорее ложись в постель.
И хотя слова “поскорее” и “поторапливайся”, мало что делали, если ничего, для ускорения моего ребенка, я говорила их все равно. Возможно, даже чаще, чем слова “я люблю тебя”.
Да, правда болезненна, но правда лечит... и приближает меня к такому родителю, каким я хочу быть.
Затем, в один судьбоносный день все изменилось. Мы просто забирали мою старшую дочь из детского сада и выходили из машины. Это происходило не так быстро, как бы ей хотелось, и она сказала своей маленькой сестре: “Какая же ты медлительная!”. И, когда она скрестила руки на груди и с досадой вздохнула, я увидела в ней себя - и это причинило мне душевную боль.
Я была преследователем, подталкивающим, давящим и торопящим маленького ребенка, который просто хотел наслаждаться жизнью.
Я прозрела и ясно увидела, как вредит мое торопливое существования обоим мои детям.
Хотя мой голос дрожал, я посмотрела в глаза своей малышке и сказала: “Я так сожалею, что я заставляю тебя спешить. Мне нравится, что ты не торопишься, и я хочу быть больше похожей на тебя”.
Обе мои дочери выглядели одинаково удивленными моим болезненным признанием, но лицо младшей несомненно озарилось сиянием одобрения и принятия.
“Я обещаю быть более терпеливой”, - сказала я и обняла свою девочку..."

"Я дала обещание притормозить почти три года назад. И до сих пор для того, чтобы жить в замедленном темпе, мне приходится прилагать немалые усилия. Но моя младшая дочь является живым напоминанием о том, почему я должна продолжать попытки. И действительно, в другой раз, она напомнила мне об этом снова.
Во время отпуска мы отправились вдвоем на велосипедную прогулку к палатке с фруктовым льдом. После покупки угощения моя дочь села за столик для пикника, восхищенно любуясь ледяной башней, которую держала в руке. Вдруг, я увидела беспокойство на ее лице. “Я должна спешить, мама?”
Я могла бы заплакать. Возможно, шрамы поспешной жизни никогда не исчезают полностью, с грустью подумала я.
Когда мой ребенок смотрел на меня, пытаясь понять, нужно ли ей сейчас торопиться, я знала, что у меня был выбор. Я могла бы сидеть и печалиться, думая о том, сколько раз в жизни я подгоняла ее... или я могла бы отпраздновать тот факт, что сегодня я стараюсь делать по-другому.
Я решила жить в сегодня.
“Не торопись, милая. Только не торопись”, - сказала я мягко. Ее лицо мгновенно посветлело, и плечики расслабились...
<...>
Я не буду говорить: “У нас нет на это времени!”. Потому что, по существу, это значит: “У нас нет времени, чтобы Жить”.
Остановиться, чтобы насладиться простыми радостями повседневной жизнь - это единственный способ жить по-настоящему".

Рэйчел Стаффорд

Источник.

 

Отсюда https://lifedeeper.ru/post/2488-vot...arshivcev-shvedskij-psihiatr-djevid-jeberhard