Назови меня Яном Божьей Коровки...

Ян Твардовский (1915-2006) - католический священник.

"Когда я был в столице Польши (по случаю презентации моей книжки стихов в прекрасном переводе незабвенного В.Ворошильского), один мой православный варшавский друг предложил вместе навестить отца Твардовского; это произошло без предварительной телефонной договоренности — у отца Твардовского нет телефона. Мы подошли к одноэтажному домику возле костела, мой друг нажал звонок, очень долго в доме было тихо, и мой спутник шепнул:

«Отец Твардовский борется с искушением не открывать!»

Наконец послышались шаги, дверь приоткрылась — о, я никогда не забуду появившейся из полумрака сеней фигуры, являвшей собой словно олицетворение застенчивой внутренней уединенности, наиподлиннейшей стыдливости духа… Это было до того похоже на облик, уже возникший в моем воображении, когда я, не видав его, его читал!» (С. Аверинцев).

Справедливость

Если бы у каждого было по четыре яблока
если бы каждый был силён как бык
если бы все были одинаково беззащитны в любви
если бы у каждого было то что есть у другого
никто никому не был бы нужен
Спасибо Тебе за то
что Твоя справедливость в неравенстве
то что есть у меня и то чего нет
даже то что мне некому дать
всегда кому-нибудь нужно
ночь существует чтобы наступил день
тьма чтобы светили звёзды
есть последняя встреча и первая разлука
мы молимся потому что другие молчат
умираем за тех кто умирать не хочет
любим потому что у других остыло сердце
и если одно приближается к нам другое от нас всё дальше
неравные нужны друг другу
вместе легче понять что каждый существует для всех
легче увидеть целое
(Перевод А. Базилевского)

Не надо

Не посыпайте религию сахаром
не подчищайте ластиком
не обряжайте в розовые тряпки
ангелов парящих над войнами
не отсылайте верующих к лазейкам комментариев
Я пришел за утешением — не за тарелкой супа
хочу наконец преклонить голову
у камня веры
(Перевод А. Базилевского)

Об улыбке во храме

Во храме когда-нибудь нужно и улыбнуться
Пресвятой Деве как на каблучках
возвышающейся на змие
святому Антонию что обвешан жестяными экс-вото
смахивающими на мексиканские маски
зануде что всё дует и дует духовнику в ухо
клирику что отощал кормясь от сосцов богословия
супругам что ступив через порог полощут
в кропильнице свои колечки как золотых рыбок
проповеди что кончается не успев начаться
тем кто не переживает а пережёвывает праздники
моралисту что даже в час адорации грызёт кость
морали
деткам что по ошибке читают как затвердили:
Ангел Божий будь со мною дай мне спать и спать
в покое
пяти девам тощим и пяти девам тучным
влюблённым что пораскрывали сердца всему что нежно
экзистенциалистам что как лиса в сказке таскают
одиночество с места на место
застарелой слезе просыхающей на исповедальне
идеологу что народу как пугало огородное
(Перевод С. Аверинцева)

***
Хоть под самый конец напоследок
посети богословов
чтобы они не съели всех свеч и не остались во мраке
из розы не делали розгу
Евангелья не рвали по кусочкам
святыми словесами не били по нервам…

* * *
Дай уйти от умеренного не в меру
от всего что без углов округло
от выдрессированной улыбки
от перчаток раздающих розы
от разума что сам себя пинает
от правоверия что судит и рядит
вывешивает табель
разделывается с каждым
от пересоленной правды

И Себя Самого даруй
Ты что непримирим и мирен.
(Перевод С. Аверинцева)

За всё

Спасибо что был покой
и было много тревог
спасибо что не понимал
но и уйти не мог
что руки неведомо чьи успели соединить
тебя и меня что мы можем ещё любить
зонтиком надо мной раскроется и спасёт
смирение — то что нас и в темноте ведёт
(Перевод А. Базилевского)

Время

Всякая любовь была бы чуть понарошку
любая дружба — от сих до сих
любая верность была бы неверна
ни один покойник не сдержал бы слова
договорились — и не пришёл
должен был позвонить — и тишина
даже одиночество уже не объединяло бы
и вообще началась бы полная неразбериха
ибо всё что конечно — слишком кратко
но хронометр старый рационалист
как всегда без оглядки на вечность
точно отсчитывает секунды
которых нет
(Перевод А. Базилевского)

Спокойной ночи

Ночь важнее чем день
хотя может казаться
что всё совершенно иначе
(иллюзия очередная)
ведь именно ночью нам под силу с телом расстаться
уяснить есть ли Бог
когда вокруг тишина
молитва громче звучит — едва слова умолкают
уши ночи прижаты всегда удивлённые
как два сросшихся вместе семечка клёна
и всё это неизменно напоминает:
человек человека ночью в любви зачинает
день крикливый притих
а время как заяц мчится
ночью чёрной от света —
любите. И пусть вам спокойно спится
(Перевод А. Базилевского)


Больше ничего

«Бог мой» написал он. И
зачеркнул подумав
настолько же мой насколько я
эгоист
Написал «Бог людей» но
прикусил язык вспомнив
что ещё есть ангелы и камни
похожие в снегу на зайцев
Наконец написал просто «Бог».
Больше ничего
И то написал слишком много
(Перевод А. Базилевского)

Над церковным учением об ангелах

Кто животных поймет, их обиды и беды,
Укоризненный взгляд шимпанзе-непоседы,
Обезьянью косматость, китовою усатость,
И пернатых напуганных, ловчим на радость?
Кто постигнет слоновьи предсмертные плачи,
Смех ягнят, одинокость извозчичьей клячи?
Среди множества тайн, не сумев разгадать их,
больше знаем об ангелах, чем о собратьях.


Спешите

Спешите любить, люди так быстро уходят,
После них остается обувь, и неотвечающий телефон…
Только неважное медлит, как корова,
Важнейшее так быстро, что происходит внезапно…
Потом полная тишина, настоящая, невыносимая,
Как торжество рожденное просто от отчаяния,
Когда мы думаем о ком-то, оставаясь без него.
Не будь уверен, что у тебя есть время, ибо уверенность неуверенна.
Забирает у нас чувствительность, как любое счастье,
Приходит единовременно, как пафос и юмор,
Как два напряжения, постоянно одно слабее другого.
Так быстро отсюда уходят, как дрозд замолкает в июле,
Как звук, немного неумелый, или сухой уклон…
Чтобы видеть действительность, закрывают глаза,
Хотя, больший риск родиться, чем умереть…
Мы любим мало, и всегда поздно.
Не пиши об этом часто, но напиши раз навсегда,
И будешь как дельфин, ласковый и сильный.
Спешите любить! Люди так быстро уходят,
И те, что не уходят, не всегда вернутся,
И никогда неизвестно говоря о любви,
Первая ли последняя, или последняя — первая.

Признание

Я пришел не затем, чтобы обратить вас в свою веру
Да и вылетели у меня из головы все умные проповеди
Нет во мне блеска
Я словно киноперсонаж в замедленном темпе
Не буду приставать к вам с вопросом
Как вы относитесь к Мертону
Не буду в спорах подпрыгивать как индюк
С красной капелькой на носу
Не стану форсить как селезень в октябре
И диктовать вам слезы раскаяния
Не буду кормить вас с ложечки святой теологией
Просто сяду рядом
И доверю свой секрет:
Я, ксендз,
Верю Господу Богу как дитя.

***
Однажды я был на примициях
и подумал: как трудно быть священником.
Если у него сутана вся в заплатках, говорят — какой он замызганный.
Если новая и красивая, думают — за что он её купил?
Если священник симпатичный, говорят — пропадает парень.
Если некрасив — Что? уже и таких «крокодилов» рукополагают во священники?
Если говорит длинные проповеди, говорят — замучил нас.
Если короткие — не приготовился.
Если молод, говорят — слишком молодой, никакого опыта,
грех «хвостом вильнет» и опрокинется.
Если стар — то конечно, он святой, ибо старый.
Грехи от него сами поубегали.
Трудно быть священником, и поэтому священник иногда
отворачивается спиной к людям, чтобы не видели, как он плачет,
когда возносит сокрытого Христа в своих руках...

***

Молитва святому Иоанну Креста

Святой Иоанн Креста, когда разгар лета
и коростель отзывается, глухой отголосок луга,
овечка с колокольчиком блеет, шелестит перепелка,
брось мне мальву и назови Яном Божьей Коровки
(ок. 1956) 1986 перевод И. Баранова)

​

 

***

Разве тебя не удивляет
мудрое несовершенство,
старательно подготовленная случайность,
не поражает ли тебя
неустанное сердце,
одиночество, которое ни о чём не просит и ничего не обещает?
Муравей, что может перенести
жёлтую серёжку вербы и подснежник,
любовь, что приходит без нашего ведома,
зелёный малахит, что окрашивает воздух,
взгляд с неожиданной стороны,
капля молока, что на тёмном фоне становится голубой,
слёзы, вроде отдельные и всегда общие?
Вера, которая старше самых старых понятий о Боге,
тревожность добра,
забота деревьев,
дружелюбие животных,
сомнение, принятое с доверием,
глухонемая радость?
Правда, наконец, подлинная и не порезанная на кусочки?
Можешь ли ты перестать писать,
чтобы начать читать?

КАК

К Тебе – как
только ли через официальные ворота
прямиком за святыми
в строгих воротничках
несущими принудительную бумагу с печатью
может быть с другой стороны
наперерез
немножко вокруг
сзади
через пытливое всеядное отчаяние
через зал ожидания II и III класса
с билетом в другую сторону
без веры лишь с добротой как безбилетник
с запасным ключом от самой Богородицы
через все зеленые калиточки на крючок не запертые
через не выбранную дорогу
через бедные причудливые тропинки
с любого места откуда зовешь
никогда не умирающей совестью.

О ВОРОБЬЕ
Не выходит о церкви писать
о навесах молитвы над алтарем и над мессой
о часах что влекут нас
о святых подстриженных как трава
об окнах вштормливающих внутрь бабочек
как маленькие цветные суда
о черном дыхании моли смолящей свечи
о Провидения глазе
что на орехи взирает твердые до треска
о власах Богоматери обвитых теплым ветром
об оплакивающих себя прежде чем согрешить

а лишь о ком-то
скрытом в тени
кто от слёз вдруг легко загорается как июль
отбывая преображенным в чуткое сердце скрипки

и о тебе воробей непокорный
когда поражая изяществом
бросаешься вниз головой
в святую воду.


* * *
Спасибо тебе за то, что Ты есть
За то, что Тебя не может вместить наше сердце
За то, что Тебя не может постигнуть наш разум
За то, что во всем иной Ты с нами, но не здесь
За то, что Ты уже обретен, но до сих пор не найден
За то, что пытаясь уйти от Тебя
Мы снова приходим к Тебе.
За то, что все чего нам не понять - все таки не мираж
За то, что Ты вечно молчишь. Только мы
Треплем языком.

 

***
Верю
Верю в радость ни с того ни с сего
в ангела падшего с неба чтоб поиграть в снежки
в сердце которому нужно всё и ещё чуть-чуть
верю в улыбку
над тем кто придумал конец концов
а потом ещё спрашивает «зачем» и «что дальше»
в мать исчезающую за калиткой сада
в истинного Бога
чьё бытие не требует доказательств
в Бога который терпеть не может о себе теорий

1989, перевод А. Базилевского

 

На фоне боли


На фоне боли
на фоне крови стекающей в ров
на фоне ребёнка умершего от голода
Христа которого прикладом гонят в лагерь
как вульгарна красота
как аморальна церковь с изящным букетиком на алтаре
как беспардонны
рифмованные
гладко прилизанные
стихи


****************

Эй любовь похожая только на любовь
правда похожая только на правду
счастье похожее на счастье
смерть похожая на смерть
сердце похожее на сердце
мальчишка у которого рот до ушей
похожий на меня каким я был когда-то
перестаньте вы наконец валять дурака
даже Бога который был бы похож только на Бога
не существует

Уверенность в неуверенности

Спасибо Тебе за то
что Ты не договаривал недосказанного
не заканчивал неоконченного
не доказывал недоказуемого.
Спасибо Тебе за то
что Ты был уверен в том что ни в чём не уверен
верил в возможность невозможного
и не знал ответа на вопрос что дальше
спасибо за то что слезы Тебе подступали к горлу
за то что Ты был такой как есть
и не сказав ничего столько сказал мне о Боге


Очередь в небо

Не всё сразу
сначала ты должен казаться святым
но не быть им
потом ты не должен ни быть
ни казаться святым
а в самом конце — стань святым
но не подай и вида
только тогда
ты будешь похож на святого

Раскаянье отшельника

Я был так занят собой ждал
чтоб никто не пришёл ко мне
всегда просил только один билет — для себя
мне даже сны не снились
ведь спят для себя а видят сны для других
я плакал непрофессионально
для плача нужны два сердца
Бога защищал так рьяно что дал по морде человеку
думал у женщины нет души а если есть то три четверти
в сердце устроил тайную радиостанцию
передававшую только мою программу
приглядел себе малометражку на кладбище
начисто забыв что в небо возносятся парами а не гуськом
даже скромняга - ангел и тот не стоит отдельно.


Святой недотёпа

Он любил — никто не хотел его
спешил — но никто не ждал
он стучался — открывал другой
бежал распахнув своё сердце — дорога оборвалась
он всё тосковал о ком-то у калитки сада
— не любит плюнет пошлёт
гадали ему по ромашке
и было вокруг так пусто
будто только ради приличия
мир ему обронил
во веки веков аминь

Приятно*

Приятно встретить старую беду
— слушай старуха — сказать
— да что с тобой такое
похорошела
не хлюпаешь носом
уже не похожа на чёрта хмурого от рожденья
раны затянулись
дожди тебя приумыли
в этакую ведьму и влюбиться недолго
пока сам живой

Спасибо*

Спасибо Тебе за то, что у Тебя были руки, и ноги, и тело
за то, что Ты был дружен с грешной Магдалиной
за то, что Ты взашей прогнал торговцев из храма
за то, что Ты не был числом равнодушным и совершенным

 

* **

Плачущая Марфа скатерть постилала
На бульон горячий дула, сердцем остужала.
Мясо не дожарила и не досолила
К вере что плачет мысли обратила.

А здесь столько дел -
Лазарь из гроба вернулся.

Вот отодвинул тарелку
Марфа - сказал- о, Марфа -
ИИСУС НАДО МНОЙ ПЛАКАЛ.

Ожидание

Посмотри на пса, привязанного перед магазином
Он думает о своем хозяине
И рвется к нему
Ждет на задних лапах
Хозяин для него и двор и луг и лес и дом
Пес следит за ним глазами
И тоскует хвостом.

Поцелуй его лапу
Ведь он показывает как Господа ждать.

Он

Застыла тень под окном
Надо мною путницы-тучи
Прикинусь, что меня нет.
Забуду стучит
Я снова не отворяю
Думаю:
- Поздно темно.
- Кто? - я спросил наконец
- Это твой Бог безответно
В тебя влюбленный давно.

Не тревожься

Да не тревожься о том
Что Церковь вдруг опрокинется.
Что снова грешник
Делает в небе пролом
Магистр, доктор доцент
Тревожься ты не о Боге
А о себе самом.

В марте

В марте появляются
Грач
Сорока
Чибис
Неясыть
Цапля
Посткоммунистка - товарищ ворона
Только Бога не видно
Не хочет беспокоить неверующих.

***

Заяц белеет
Чтобы не сгинуть в снегу
Жук зеленеет
Чтобы смерть не настигла

Летом небо синеет ради одной красоты
Сколь поучительно непрактичное.

О Святом Павле

Святой Павел не уходи далеко
Не оставляй нас
Рядом останься просим
Еще раз в послании напиши нам
О любви что все переносит.

Святой Иоанн Креститель

Не рисуйте без улыбки Иоанна,
Всех акрид доевшим, исхудалым.
Ведь в момент святого Посещенья
В лоне мамы радостно взыграл он.

Архангел Михаил

Святой Михаил Архангел
С мечом щитом и трубой
Веди мою душу на небо
Простой полевою тропой.

О Святом Андрее

Святой Андрей хранитель рыбаков
Забудь о карпах щуках и плотвице
Но помни тонущих во тьме грехов.

О Святой Цецилии

Слепая Святая Цецилия
Отчаянья нет
Есть музыка
Что во мраке
Божий увидит свет.


После

Мир после смерти белей метели
Отчаянья больше нет -
Грехи разрыдались и улетели
Поцеловал меня снег.

На небо

За стихом настолько простым чтобы понял каждый
За крестиком обыкновенным вырезанным из дерева
За верой без всяких сомнений ведь доказательств нет
За счастьем без шума денег и хлеба
Божья коровка лети на небо!

Селедка

Рада следка что будет не духом
А просто селедкой темно-зеленой
С посеребренным брюхом.

На грани

Чуть не выпрыгнул из окна - отвечал он нам
Но увидел крохотную божью коровку
На грани отчаянья


Я говорил

Я говорил, что грешен,
Верность терпенье храня.
А Ты на кресте снова умер
В пять утра за меня.

За столом

Иисус приди к нам на Пасху
Сядь за столом вместе с нами
И верующих и неверующих
Всех нас омой слезами.

Как полюбит

Остался я как-то один
И собачонке рассказываю:
- Зеленая ящерка как полюбит
Синей становится сразу.


Огонь

Смотрю - а на берегу Иисус
Он казался простым
Внятный сердцу как истина каждого дня
Он говорил: - Приходи
Я жду
Ну а ты не жди - ЧУДЕС НЕ БУДЕТ
Ко мне идут сквозь море Огня.

 

Я поверил дороге

Я поверил дороге
Узкой крутой изрытой ухабами
Той что не ко времени как поздняя свекла в ноябре

И вышел на луг - там стояла святая Агнесса -
Наконец-то - сказала - а я уж беспокоилась
Что ты пошел иначе
Прямо по асфальту
По автостраде в небо - с премией от министра -
И что черт тебя заграбастал.


На небе

Нужно пройти мимо Петра с тяжелым ключом
Миновать Агнессу с ягненком
Терезу с вечным кашлем
В монастыре она мерзла
Нужно протолкаться сквозь толпы
Мучеников с крестами устроивших пробку
Пройти мимо скромного аиста
Мимо Агаты что потчует солью
Мимо святого Франциска с волком
(снимает ему намордник чтобы он позевать мог)
Мимо святого Станислава со школьной тетрадкой

- и наконец я вижу мою мать
в не сожженном доме
она пришивает пуговицу что все время терялась

Сколько нужно пройти неба чтобы ее найти.


Потому

Не потому что Ты восстал из гроба
Не потому что вознесся на небо
А потому что Тебе подставили ногу
Что Ты получил по лицу
Что Тебя обнажили
Что на кресте Ты шею согнул как журавль
За то что Ты умер как Бог непохожий на Бога
Без лекарств и мокрого полотенца на лбу.

За то что Твои глаза были огромней войны
Как у лежащих в окопе с незабудками -
Потому что измазанный слезами я возношу Тебя
Всегда во время мессы
Как оттасканного за уши барашка.

Перед дорогой

О Ты что не спасаешь от разочарований
Не хранишь любовь от утраты
Даешь будто просишь подаянья
Не лечишь от рака
Голодом кормишь
От гибели не страхуешь
Не пеленаешь ран шелком

Ты что поставил у райских врат ангелов с мечами
А не дипломатов в белых перчатках
Я по-прежнему верю
Что Ты поднимаешь наши сломанные пальцы
Раскрываешь наши глаза красные как у кроликов
Зажигаешь свет
Объясняешь все
По ту сторону
У каждого своя дальняя дорога.

Верую

Верую в Бога
Из любви к 15 миллионам прокаженных
К сильным как лошадь таскающим мешки с утра до ночи
К душевнобольным которых 30 миллионов
К теткам чьи волосы от доброты побелели
К всматривающимся так страстно в обиду чтобы
Не видеть смысла

К замолчанным - спящим с трубой архангела под подушкой
К девчушке у которой винтика не хватает
К придумывающим сердечные капли
К тем кого убили белые христиане
К исповеднику в обе стороны наставившему уши
К очам шизофреника
К радующимся что все время получают и все время должны отдавать

Ибо если бы я не верил
Они соскользнули бы в небытие.

 

Памяти профессора Марии Длуской

***

Святой Франциск Ассизский
Вслед за тобой рад бы и я -
Да только нет во мне святости
От Библии голова болит.

Рыбы меня не слушают
Птицам слова сказать не умею.
У храма пес покусал меня
И сердцем я все робею.

Прекрасны леса и горы
И розы красой пленяют
Но из чудес природы
Мне ближе трава простая

Ни плодов ни колосьев
Затоптанная негустая
Травка моя сестричка
Кармелитка босая.

Небо

Он смотрел в небо
Византийское - белой мозаики
Готическое - нагое в золоте
Ренессансное - голубое
Барочное - кудряво-бурое
Просвещенческое - сапфирно-синее
Импрессионистическое - воздушное
Сецессионное - в завитушках
Кубистическое - угловатое
Абстрактное - непонятное
А хотел верить совсем в иное
Легкое и незавершенное - не бывшее в употреблении

Он посмотрел

Он посмотрел на готику
Что строит средневековые мины
На алтарь восемнадцатого века
Как барочный гроб на крысиных лапках
На мохнатые ковры превращающие наши ноги в кошачьи
На люстру что как барыня в кринолине
На потолок его светлость
На скамеечки чтобы кающимся стоять на коленях
На ангела что вечно на номер меньше
На листья что в свете красной лампадки отливают чернью

Он встал в углу заламывая отъятые от креста руки
И подумал
Пожалуй, все это не для Меня.

 

Публикация из журнала "Брат Солнце".

 

* * *

Тот кого любят будет спасен.
хоть любят оттого что ничего не понимают
только охватит порой изумленье
что месяц бесстыдник раздет донага
тот кого любят будет спасен.

сколько ты ошибался но кто-то любил тебя
ждал у окошка дыханием грея стекло
сколько ты грешил - слеза тебя исцеляла.
чиста любовь которая плачет уходя
робко как лев отворачиваясь спиною.

если близких не станет - сам Господь Бог утешит
так тебе скажет под старость задумчивая улитка.
отчаянье - старая врунья - воду мутит на дне

а слово превыше слова
и время уже вне времени
звезда через окно хочет стукнуть тебя по темени

разбойник на трех гвоздях - за нас повешен Он
тот кого любят будет спасен.