Магнаты и миллионщики

Особняк Н.Д. Стахеева в Москве.

 

Вогау

Филипп Максимилиан фон Вогау происходил из старинного немецкого семейства. К делу он подходил очень основательно. Получив коммерческое образование во Фракфурте, в 1827 приехал В Россию и устроился посыльным. Собственное дело он открыл только в 1840 г. занявшись торговлей чаем и красителями.


компаньёнами его последовательно были: брат Фридрих (ум. 48 г.), брат Карл (ум. 70 г.), с 70 г. племянник Мориц Марк и зять Конрад Банза. Наследовал Максимиллиану сын Гуго. в дальнейшем в дело вошло ещё 2 родственника. По версии Форбс в 1914 г. капитал семьи составлял 41,5 миллиона рублей


Подробная статья отсюда http://www.okipr.ru/encyk/view/196

 

Виноградово дом Банзы


дом Германна



Липки

 

парк в Архангельском (Тюрикове)

 

К сожалению не смог найти данных о размерах состояния другого немецкого семейства - Шпис.
Но по косвенным признакам можно судить, что оно было едва ли намного меньше чем у Вогау.

 

Барышников в своём справочнике пишет: Деятельность семьи в России началась с 1846, когда Роберт Шпис (1819-97), сын торговца индиго из Эльберфельда, переехал в Москву и принял российское подданство. В 1857 совместно с Карлом Стукеном образовал торговый дом "Стукен и Шпис". В 1866 вступил в 1-ю гильдию московского купечества, позднее стал потомственным почетным гражданином. С 1860-х направлял капиталы главным образом в металлургию, химическое производство и нефтедобычу. В нач. 1870-х привлек к участию в деле племянника Эрнста Шписа (1849-1917), получившего торговое образование в Антверпене. С 1870 Шписы занимаются банковским делом, участвуя в учреждении Московского учетного и Русского для внешней торговли банков. С 1891 главой семейного дела становится сын Р. Шписа - Георг (1861-1926). В управлении фирмой участвуют также его братья - Леон (1858-1921), Альберт (1859-1930) и Рудольф (1874-1958). Особенно тесные семейные и деловые связи сложились у Шписов с фирмами Вогау и Юнкеров. В 1897 Георг Шпис участвует в создании Первого нефтяного синдиката, а в 1910 возглавил Общество для торговли минеральным топливом Донецкого бассейна ("Продуголь"). В 1909-13 Альберт Шпис на базе фирмы "Лаферм", товариществ "Оттоман", "Богданов А. Н. и К°" и "Дукат" образовал единое акционерное общество русских табачных фабрик "Лаферм". За период 1846-1914 Шписы состояли собственниками 18 российских фирм. В годы первой мировой войны братья Шпис эмигрировали из России (в Финляндию и Германию).

Только Лаферм имел основной капитал в 8,5 миллионов рублей (увеличить его официалльно до 15 миллионов Шписам не позволило правительство), годовая прибыль составляла более 2 миллионов рублей.

 

http://www.meridian103.ru/issue-7/history/walter-spies/ о художнике Вальтере Шписе (вообще в Сети про него довольно много материалов).

 

Поляковы

Основатель династии - Соломон Поляков - еврей-откупщик из Орши.
Но создателями богатсва Поляковых были три его сына : Яков (ум. 1909), Самуил (ум. 1888) и Лазарь (ум. 1914)

Яков Поляков


В 1864 был записан купцом первой гильдии в Орше, а затем в Таганроге.

Вики: "16 ноября 1868 года по решению Екатеринославской казённой палаты был перечислен в таганрогские купцы первой гильдии и вскоре открыл торговый дом и контору буксирного пароходства, а затем учредил Донской земельный банк. Финансировал, в частности, строительство в Таганроге комплекса зданий железнодорожного вокзала[1]. В дальнейшем стал соучредителем и совладельцем Азовско-Донского и Петербургско-Азовского банков, занимался строительством железных дорог в России и за её пределами. На рубеже XIX—XX веков понёс большой материальный ущерб в ходе финансового кризиса и в значительной мере утратил влияние.
В 1897 году по личному ходатайству министра юстиции Муравьева Якова Полякова произвели в потомственное российское дворянство (редчайший случай в России, поскольку речь шла о некрещеном еврее).
Есть мнение, что Поляков послужил прототипом еврейского нувориша Болгаринова в романе Льва Толстого «Анна Каренина»[2]."

еврейская энциклопедия: "Карьеру промышленника начал с винокурения, позднее брал откупа и подряды. С конца 1860-х гг. совместно с братьями участвовал в строительстве железных дорог и в учреждении Азовско-Донского коммерческого, Донского земельного и других банков. Был вице-председателем Петербургского отделения Еврейского колонизационного общества. За филантропическую (см. Филантропия) деятельность был избран почетным гражданином Таганрога. Имел чин тайного советника; был возведен в потомственное дворянство. Так как ни одно из дворянских собраний России не соглашалось включить его в число своих членов, он лишь за крупную взятку был приписан к дворянам Области Войска Донского."

В своем имении, на берегу Азовского моря, занимавшего около 2 тыс. десятин земли, он строит вторую в России (первая в С. Петербурге) электростанцию, работавшую на постоянном токе, и двухэтажный дом-дворец на английский манер, занимаясь выращиванием элитных лошадей.

В 1900 г. потерял б.ч. состояния. Умер во Франции.

 

Самуил Поляков


"Знаковым событием для братьев был принятый императором Александром Вторым закон, разрешающий отдельным категориям еврейского населения, в частности предпринимателям, селиться вне черты оседлости. Первым из братьев этим правом воспользовался средний - Самуил. Своё восхождение он начал с должности управляющего небольшим винокуренным заводом, в имении принадлежавшим графу И. Толстому, министру почты и телеграфов. Позднее стал управляющим почтовыми станциями в том же имении. Граф Толстой убедился в незаурядных способностях молодого управляющего; в период раздачи концессий на строительство железных дорог (60-е и 70-е годы) по протекции графа Самуил получил концессию в Харьковской губернии. Он построил ряд дорог: Курско-Харьковскую, Харьково-Азовскую, Козлово-Ростовскую и другие. Строительство железных дорог стало несколько позднее первым совместным масштабным предприятием братьев Поляковых. При этом контрольным пакетом акций владел Самуил. Объединёнными усилиями братья учредили ряд железнодорожных обществ. Строительство путей развернули в южных губерниях России. Это было в ту пору весьма прибыльно. Было проложено свыше 2500 километров железных дорог, которые функционируют и поныне. Во время русско-турецкой войны 1877-78гг. Самуилу Полякову была доверена прокладка двух стратегических дорог в Румынии; они были построены в срок. За высокие темпы строительства и эксплуатационную надёжность этих дорог Самуил получил высшую награду Всемирной выставки 1878 года в Париже. В этот период он также основал Общество южнорусской каменноугольной промышленности. Он основал и содержал Железнодорожное училище в Ельце и частное Горное училище в Корсуни". (http://world.lib.ru/z/zaslawskaja_e_b/smuta-4.shtml)

Состояние его оценивалось в 31,4 миллиона рублей.
2 миллиона он пожертвовал на благотворительность, мечтая о баронском титуле (но, увы, напрасно). Впрочем, он стал потомственным дворянином, тайным советником и кавалером ордена Станислава 3 степени.



по завещанию имущество было значительно раздроблено. Более трети получил единственный сын - Даниил, значительные доли имели две его сестры (Варшавская и де Гирш).

 

Лазарь Поляков


многолетний глава московской еврейской общины. тайный советник. состояние его к 1901 г. оценивалось в 49,5 миллиона рублей (при 43 миллионах долга), к 1914–му сократилось до 4,7 миллиона (при 9 миллионах долга)
"В 1871 году Лазарь Соломонович открывает свой первый настоящий банк, ставший и первым российским ипотечным финансовым учреждением, – Московский земельный банк. Дело пошло по нарастающей. В 1872 году он учреждает Рязанский и Орловский коммерческие банки, получает на шею «за усердие и труды во благо Отечества» Анну 3-й степени и 1 января 1873 года объявляет об открытии в Москве «Банкирского дома Лазаря Полякова», в который вошли все три поляковских банка
В 1874 году Лазарь Соломонович Поляков «за участие в учреждении нескольких коммерческих и земельных банков, в строительстве железных дорог и обширное участие в лесной торговле» производится в коммерции советники. В том же году за пожертвования на детские приюты он получает очередной орден Святого Станислава, но уже 2-й степени, год спустя персидский шах делает его кавалером ордена Льва и Солнца, а еще спустя два года он получает новую, внеочередную Анну 1-й степени. Лазарь Соломонович Поляков давно, еще в пору своей юности, усвоил, что одним из самых доходных видов бизнеса является благотворительность. Каждое новое пожертвование он обставлял таким образом, что не наградить его после этого званием или орденом казалось просто свинством. А каждая новая награда увеличивала силы и без того энергичного и напористого банкира.
К началу 1880-х годов наибольшую силу из поляковских банков набрал Московский земельный. Ипотека оказалась чрезвычайно выгодным делом. Разорившиеся помещики закладывали и перезакладывали свои имения, молодые русские нувориши из бывших крестьян, воспользовавшись ипотечными кредитами, строили себе потрясающие усадьбы и особняки, разбивали огромные парки. И от всех этих начинаний Лазарь Соломонович имел свой верный процент. Однако процент был небольшой, а поэтому следующим логическим шагом успешного московского банкира стало учреждение двух акционерных обществ: Московского лесопромышленного товарищества и Московского домовладельческого общества. К началу ХХ века Московское лесопромышленное товарищество уже владело земельными угодьями общей площадью более 250 000 десятин (270 000 гектаров), которые оценивались в сумму 7 700 000 рублей. Московское домовладельческое общество к тому времени стало владельцем нескольких домов в Петербурге и Москве, а также имений в Ярославской, Смоленской, Орловской, Харьковской, Таврической и Черноморской губерниях – общей площадью около 7 500 десятин и стоимостью около 1 500 000 рублей. Кроме того, для обеих компаний нашлось еще одно важное применение: когда Лазарю Соломоновичу требовались деньги для осуществления очередного проекта, он продавал что-нибудь из недвижимости, принадлежавшей одной из этих компаний. Разумеется, по самому выгодному курсу, за сумму, значительно превышавшую рыночную стоимость. Причем плату за них получал векселями, которые обслуживались в его же банках на самых выгодных условиях. «Деньги созданы для дураков, – любил говорить он своим сыновьям. – Вексель – вот инструмент. Для того чтобы что-нибудь сделать, денег не нужно. Деньги нужны только для того, чтобы ничего не делать».
К началу 90-х годов XIX века финансовая империя Лазаря Полякова находилась на самом пике своего могущества. Состояние самого Лазаря Соломоновича уже оценивалось в несколько десятков миллионов рублей. Однако страсть его к авантюрам не ослабевала, а, напротив, только набирала обороты. Для финансиста такого масштаба России было уже маловато. Пора было выходить на международную арену.
Объектом своей экспансии Лазарь Соломонович Поляков выбрал Персию (современный Иран), с шахом которой, Насер эд-Дином, у него с помощью давно промышлявшего здесь старшего брата Якова наладились почти что дружеские отношения. Персия, богатая финансово, но абсолютно неразвитая технически, была тем полем, которое умелому коммерсанту можно было свободно возделывать, получая обильный урожай. Самой интересной, хотя и не самой выгодной затеей Лазаря Полякова на территории Персии была афера со «спичечным» товариществом. Началось все с нелепой промашки. Впоследствии Лазарь Соломонович часто жаловался брату Якову (Самуил умер в 1888 году) и трем своим сыновьям (Александру, Исааку и Михаилу), рассказывая о том, как сильно его надул бельгиец Дени, продавший ему в 1889 году за несколько тысяч франков концессию на монопольное производство спичек в Персии, где лес всегда являлся дорогим импортным товаром. Однако векселя были уже подписаны, деньги со счета на счет переведены, а кидать средства на ветер было не в правилах Лазаря Полякова. И работа закипела. Первым делом под купленную концессию было учреждено «Товарищество промышленности и торговли в Персии и Средней Азии» с основным капиталом в 400 000 рублей. Российской стороной стоимость концессии была оценена в 320 000 рублей, разница в 80 000 была отнесена в долг от акционеров товарищества банковскому дому Полякова. Долг этот так и не был возвращен. Затем в Тегеране за 200 000 рублей была построена «спичечная фабрика». Кредит на ее постройку выдал Московский международный банк в котором у Лазаря Полякова был контрольный пакет. Легко проводя через банк решение о выдаче кредита, он получал на самых льготных условиях деньги, в которых его личных средств было лишь чуть больше половины, остальное являлось собственностью других, более мелких акционеров. Поскольку отдавать кредит Поляков не собирался, а подрядчиком на строительстве выступала его же фирма, благодаря этой операции он положил в карман еще несколько десятков тысяч рублей. В 1892 году до пайщиков товарищества наконец дошло, что на спичках в Персии не разбогатеешь, и они потребовали от Лазаря Полякова срочно свернуть производство. Однако тот не только не свернул, а, напротив, увеличил основной капитал товарищества до одного миллиона рублей, воспользовавшись ловким трюком. Съехавшиеся на собрание совладельцы товарищества сильно удивились, увидев вместо одного основного пайщика Лазаря Полякова, державшего несколько тысяч паев, множество пайщиков мелких. Распределив свой крупный пакет среди нескольких десятков подставных лиц, Лазарь Поляков обеспечил себе абсолютное большинство на собрании. Укрупненное товарищество теперь уже не собиралось заниматься спичками, основной его целью стал обмен русских товаров на персидские с последующей их реализацией. Специально для этого Лазарь Соломонович пробил решение об открытии в Тегеране представительства своего Международного банка, который должен был бы финансировать торговые мероприятия фирмы. Деньги на это выделили – и товарищество, и банк. Свои паи в предприятии, о нежизнеспособности которого Лазарь Соломонович знал прекрасно, банкир заложил под крупную сумму в том же банке, таким образом еще раз пополнив свой личный счет. Почти сразу же товарищество понесло убытка более 500 000 рублей, и в 1893 году его пайщики решили переключиться на торговлю хлопком. Спичечную фабрику решено было продать страховому обществу (контролируемому также Поляковым), которое расплатилось своими облигациями. Впоследствии выяснилось, что облигации были выпущены неправильно, сделку аннулировали, товарищество потерпело убыток на 60 000 рублей, которые были записаны долгом на Полякова. Лазарь Соломонович особо не возражал: отдавать долг он все равно не собирался, а его реальный счет «потяжелел» на 30 000. Торговля хлопком оказалась для товарищества еще бОльшим злом, чем производство спичек. Убытки от нее в скором времени превысили 300 000 рублей. Позже, однако, товариществу удалось-таки наладить торговлю и выйти в число крупнейших хлопковых компаний России. Правда, оно действовало теперь уже в Средней Азии, а от Персии осталось только название.
Итак, на шее у Лазаря Полякова висел долг в 530 000 рублей, и с этим надо было что-то делать. Решение оказалось простым и гениальным. Через своих людей в правительстве он добился утверждения устава Перновской (город Пернов, ныне Пярну) мануфактуры, которой в действительности никогда не существовало и которой он моментально «продал» три принадлежавших ему хлопкоочистительных завода, приписав к ним все накопившиеся на нем долги.
Финансовые трюки, которые с таким мастерством и упоением проделывал Лазарь Поляков, возможны при стабильности банковской системы. Во времена кризисов такие вещи не прощаются.
В 1900 году в России разразился финансовый кризис, когда в одночасье рухнули крупнейшие банки, казавшиеся ранее непотопляемыми. Нависла угроза банкротства и над банками Полякова. Проведенная в конце 1901 года ревизия показала, что сумма долгов банкирского дома (53 513 000 рублей) почти вдвое превышает сумму его активов (37 715 000 рублей), то есть была ситуация неплатежеспособности.
Правительство начало операцию по спасению принадлежавших Лазарю Полякову банков. Не всех, но трех крупнейших: Орловского коммерческого, Международного торгового и Московского земельного, которые для «возможно большего покрытия убытков» в 1908 году были слиты в один Соединенный банк. В новом банке для Лазаря Полякова места уже не было, хотя в состав правления был введен один из его сыновей – Исаак. В 1909 году финансировавший все эти годы поляковские банки Госбанк заявил, что он, «затратив огромные суммы на предотвращение несостоятельности Полякова, фактически принял на себя его обязательства и вступил в распоряжение имуществом банкирского дома». Между тем бедственное положение не помешало присвоению в 1908 году Лазарю Соломоновичу чина «тайный советник», который давал ему право именоваться отныне не иначе как «ваше превосходительство».
Итогом жизненного пути Лазаря Полякова было: движимое и недвижимое имущество – на 4,7 миллиона рублей, долг Госбанку – 9 миллионов рублей. Немногочисленные родственники сочли за лучшее отказаться от столь сомнительного наследства, заплатив государству «отступные» в размере одного миллиона." (http://www.magic4money.ru/Page-1.716.htm)

"Лазарь Поляков (1842—1914 гг.) начинал свою предпринимательскую деятельность, опираясь на капиталы и связи старших братьев. В 1860-х гг. вместе с Самуилом он занялся железнодорожными подрядами и в августе 1870 г. за участие в строительстве Курско-Харьковской железной дороги был награжден орденом Св. Станислава III степени и получил звание почетного гражданина. Наработав в содружестве со старшими братьями определенный практический опыт, он переключает основное внимание на банковскую сферу, занявшись дисконтом векселей и другими банковскими операциями. В 1873 г. объявляет об открытии в Москве собственного банкирского дома. По мере расширения деловых операций этот банкирский дом становится центром управления большой группы банков, железнодорожных, промышленных и торговых обществ.

Л. Поляков, будучи председателем совета Петербургско-Московского банка, становится учредителем, главным акционером и фактическим распорядителем Московского Международ-1ного торгового, Южно-Русского Промышленного, Орловского Коммерческого, Московского и Ярославско-Костромского земельных банков. К концу 1901 г. эти коммерческие банки имели р8 отделений не только в стране, но и за границей.

Кроме того, Л. Поляков становится главным, а в отдельных случаях — единственным акционером Московского товарищества резиновой мануфактуры, Московского домовладельческого и строительного общества, Московского общества для сооружения и эксплуатации подъездных железных путей в России, Коммерческого страхового общества, завода Рязанского товарищества для производства сельскохозяйственных орудий и ряда других.

Постепенно, вводя в правление банков и товариществ своих сыновей Александра, Исаака и Михаила, он к началу XX в. становится одним из ведущих частных банкиров страны, успешно действуя не только в области коммерческого, но и ипотечного кредита.

Ключевым звеном в его коммерческой деятельности становится Московский Земельный банк. Располагая основным капиталом в 10,5 млн. руб. и резервным в сумме 6,6 млн. руб., он возглавил список учреждений акционерного ипотечного кредита страны. За счет Земельного банка подпитывались другие финансовые компании группы Поляковых, а в случае необходимости — закладывалась и принадлежавшая семейству недвижимость. Контроль над банком давал также возможность скупать недвижимость, поступавшую в его распоряжение в случае «неисправности» должника. С этой целью в 1891 г. было организовано Московское домовладельческое товарищество, приобретавшее у банка заложенное имущество с торгов по минимальной цене, а также Московское лесопромышленное товарищество, работавшее с внегородским имуществом — земельными участками, лесными дачами и т. д. На 1 января 1904 г. в распоряжении этого товарищества находилась территория в 255 091 десятин земли, оцениваемая в 8 млн. руб.

Банки семейства Поляковых вели активную деятельность в Приазовье и Донбассе. По некоторым данным, Л. Поляков считался основателем Общества южнорусской каменноугольной промышленности. Он неустанно дробил и вновь укрупнял свои банковские структуры, создавал и тут же ликвидировал различные промышленные общества и товарищества, выпускал акции несуществующих предприятий и брал под их залог кредиты, которые сразу же пускал в оборот. У него в крови была страсть к риску, увлечение чисто игровыми элементами предпринимательской деятельности.

Так же, как и старшие братья, Л. Поляков активно занимается благотворительной деятельностью. Он содержал ремесленные школы в Орше, являлся членом Арбатского отделения попечительства о бедных. Значительные средства выделял на Румянцевский музей и на создание Музея изящных искусств в Москве, состоял в должности попечителя Московского благотворительного приюта, находившегося в ведении Императорского человеколюбивого общества, членом-учредителем Московского отделения Русского технического общества, учредил ряд стипендий во многих высших и некоторых средних учебных заведениях Москвы. Видную роль он играл и в общественной жизни как председатель московской еврейской общины. За свою благотворительную и общественную деятельность он был награжден орденами Св. Станислава I, II и III степеней, Св. Анны III степени, Св. Владимира IV степени и персидским орденом Льва и Солнца. Его заслуги в бизнесе были отмечены высшими турецкими орденами Меджидие и Османие. Имел титул коммерции советника, звание действительного статского советника, потомственного почетного дворянина.

В начале 90-х гг. под контроль Л. Полякова переходят Международный Торговый и Южно-Русский Промышленный (бывший Киевский Промышленный, созданный при участии сахарозаводчика М. Бродского, кредитовавшего сахаро-рафинадную отрасль) банки, правления которых он переводит из Киева в Москву. Под его руководством Международный Торговый банк по объему торговых операций выходит на второе место, после Купеческого.

Пользуясь родственными связями с семьями отдельных английских и французских банковских домов, Л. Поляков входит в компанию ведущих европейских банкиров. Он открывает отделения своего банка в Кенигсберге, Данцинге, Лейпциге, Марселе, Роттердаме, Штеттине и Тегеране, занимаясь в основном финансированием экспортной, хлебной торговли, способствуя экспансии российского предпринимательства в Среднюю Азию и Иран.

В 1883 г. он утверждается в звании турецкого генерального консула в Москве, а в 1890 г. становится персидским генеральным консулом. Опираясь на свои банки, Л. Поляков начинает создавать и здесь свои предприятия: в 1889 г. он приобретает у бельгийца Дени концессию на монопольное производство спичек в Персии, учреждает Товарищество промышленности и торговли в Персии и Средней Азии, которое строит спичечную фабрику и занимается покупкой среднеазиатского хлопка и продажей его в Москве. Для финансирования этих операций он открывает отделения банка в Бухаре и Коканде. В Персии он инициирует и строит первую шоссейную дорогу, финансирует и возглавляет строительство железной дороги от Тегерана до Шах-Абдул-Азима.

Увы, сложная система банков и предприятий, состоявшая из 6 акционерных коммерческих, трех земельных банков и 25 разных предприятий, тесно связанная и зависимая друг от друга, не выдержала разразившегося мирового экономического кризиса. Это заставило Л. Полякова обратиться за помощью к государству. Осенью 1901 г. министр финансов С. Витте подготовил специальный доклад царю Николаю II, в котором предлагал оказать поддержку этой банковской системе, так как она была очень тесно интегрирована со структурами Госбанка, возложив в то же время всю ответственность за критическое положение дел на самого Полякова. Обосновывая свое мнение, он писал: «Иначе дело обстоит с частными банками, в прочности коих, кроме акционеров, заинтересованы все вкладчики, на сумму 21,5 млн. руб. в Московском Международном банке с 29 отделениями, 4,1/3 млн. руб. в Южно-Русском банке с 7 отделениями и 13 млн. руб. в Орловском банке с 21 отделением. Приостановка платежей этими банками, существующими уже около 30 лет, не только разорила бы множество вкладчиков, разбросанных по всей России, но и нанесла бы сильный удар всему частному кредиту, подорвав и без того пошатнувшееся доверие к частным банкам».

Для ведения дел Л. Полякова и его предприятий было образовано Особое совещание при Московской конторе Государственного банка, получившее право кредитовать банкирский дом для выплаты по вкладам и текущим счетам, а также для оплаты долгов заграничным и русским банкам, поддержки жизнеспособных предприятий. В течение 1902—1903 гг. сумма ссуд, выданных Государственным банком структуре Л. Полякова, составила 22,5 млн. руб., однако это не спасло его.

В связи с плохой рыночной конъюнктурой и начавшейся русско-японской войной ликвидация дела Полякова приняла затяжной характер. Однако Л. Поляков не собирался сдаваться и предпринял отчаянные усилия, чтобы сохранить свое влияние. В 1912 г. он добивается разрешения на возврат части имущества, находящегося в залоге, начинает постепенно погашать долги. Однако из-за своей кончины в январе 1914 г. ему до конца не удалось решить эту проблему с Государственным банком, тяжбу с которым продолжил его сын М. Поляков. На похоронах Л. Полякова московский раввин Я. Мазэ в своей речи сказал: «С тех пор, как семья Поляковых заняла высокое положение в обществе, это имя стало сказочным в устах всего еврейского населения «черты оседлости», и, благословляя детей перед венчанием, обездоленные братья наши употребляли форму: да сделает тебя Бог подобным Полякову». Октябрьские же события 1917 г. поставили окончательную точку на существовании банкирского дома Л. Полякова. " (http://donjetsk-jewish.ucoz.ru/news/poljakovy_chast_2_jakov_i_lazar/2013-01-16-236)

Имел 4 сыновей и дочь. кроме того его незаконной дочерью, судя по всему, была балерина Анна Павлова.
известный меценат.
владел 6 особняками в Москве и СПб.

 

ещё о Поляковых http://www.bibliotekar.ru/bank-11/5.htm - Банкирские дома в России полностью здесь http://www.bibliotekar.ru/bank-11/index.htm

Т.о. самыми богатыми, видимо, были дети Самуила - Д. С. Поляков и 3. С. Полякова (в замужестве де Гирш).

 

Перевод:

Я читал где-то, что Вогау и Ко потерял кучу денег в своих уральских рудниках и металлургических проектах. Удивительно, что после 1870-х практически каждое благородное/торговое семейство теряло деньги в своих уральских шахтах/заводах/владениях. Князья Белосельские-Белозёрские были на грани банкротства из-за уральских потерь. А.А.Половцов потерял около 6 миллионов рублей, купив убыточный уральский завод. Строгановы, Голицыны, Пашковы, Балашовы все вынуждены были закрыть свои заводы и сосредоточиться на лесной промышленности. Многие другие теряли земли и становились банкротами. Малацевы потеряли деньги как только они вложились в уральскую металлургию. Для многих магнатов, упомянутых в этой ветке, владение уральским металлургическим заводом после отмены крепостного права было подобно смертельному поцелую по отношению к их удаче.

Странно что единственным исключением из этого правила были князья Абамелек-Лазаревы, которые владели чрезвычайно прибыльным уральским металлургическим предприятием, которое производило невероятную прибыль вплоть до 1918 г.

 

Это правда. Урал не выдерживал конкуренции с Донбассом. Тот же Абамелек-Лазарев больше получал от добычи угля.
Но надо сказать, что и владельцы уральских заводов экономили на инвестициях в новые технологии.
Хотя ещё в 1890-е Демидов-Сан-Донато выжимал со своих заводов 10 миллионов дохода в год.

 

Ural could not compete with Donets Basin (Donbas).

 

Да, безусловно, городская недвижимость составляла весьма существенную часть многих крупных состояний.
С.Д. Шереметеву к 1901 г. принадлежала городская недвижимость стоимостью более 10 миллионов рублей (которая должна была приносить доход не менее 500 000 рублей в год). Огромная городская недвижимость была и у других аристократов и приобреталась купцами. Среди предпринимателей значительная часть состояния которых состояла из городской недвижимости (включая построенные ими дома) можно назвать из упомянутых Н.Д. Стахеева (целый квартал в Петербурге) и Нагиева (98 домов в Баку).
—— добавлено: May 1, 2013 9:18 AM ——

да уж, стиль эклектика )

 

Перевод:

Были ли какие-нибудь миллионеры по недвижимости в России, кто сделал себе состояние на строительстве и на городских землях? Строя жильё и сдавая его? Я читал что граф Строганов владел 46 объектами недвижимости в С.Петербурге, но не верю в это. Это выглядит как преувеличение.

Были знатные люди, выигравшие от того, что города, расширяясь, включали их загородные имения. Шереметевы были определённо самыми большими землевладельцами в Москве. В С.Петербурге - я не уверен. Я думаю там это были либо князья Белосельские-Белозерские, владевшие Крестовским островом, или князь Воронцов - граф Шувалов, владевшие Парголово (5799 десятин) и Мурино (6254 десятины), оба к северу от С.Петербурга.

 

Второвы

Откуда взял первоначальный капитал мещанин городка Лух А.Ф. Второв неизвестно. В 1862 г. перебрался в Сибирь и стал ямщиком. А в 1866 записался в Иркутске купцом в третью гильдию. Умирая в 1911 г. он оставил детям капитал в 13,5 миллиона рублей. (по другой версии даже 18 миллионов)


"Основатель династии Второвых - Александр Федорович (1841 - 1911) - родился в городке Лух Костромской губернии, но половину своей жизни, причем наиболее деятельную, он провел в Сибири. Там же родились и выросли его сыновья. Поработав приказчиком в мануфактурной лавке и поднакопив немного денег (по другой версии, первоначальным капиталом стало приданое, которое он получил, женившись на купеческой дочери), 21-летний Александр решил открыть собственное дело в далеком Иркутске. В Сибири он торговал мануфактурой, купленной на Нижегородской ярмарке. Через 10 лет Александр Второв был уже купцом 2-й гильдии и основал товарищество "А.Ф. Второв и сыновья". Путь от 3-й до 2-й гильдии он прошел за 9 лет, а от 2-й до 1-й - за 5.
Прежде чем крепко стать на ноги и открыть крупные магазины во многих сибирских и забайкальских городах, Александр Второв четырежды разорялся. Недоброжелатели, правда, шептались, что банкротства были фиктивными, и что так изворотливый Александр Второв уходил от кредиторов. Как бы то ни было, но в 80-е годы XIX столетия он стал крупнейшим купцом Сибири. Отделения его товарищества активно работали в Екатеринбурге, Томске, Новониколаевске, Иркутске, Петровском Заводе, Верхнеудинске, Барнауле, Бийске, Троицкосавске, Сретенске, Чите. Только в Иркутске торговый оборот Второва в 1893 году составлял около 2,5 млн руб., а у всех остальных иркутских купцов, вместе взятых, - 4 млн руб.

Александр Федорович быстро понял, что сделать большой капитал только на оптовой торговле одной мануфактурой крайне трудно - нужна розница. Так родились знаменитые двухэтажные второвские магазины, которые он сам называл пассажами. Кроме мануфактуры, во второвских пассажах можно было купить обувь, галантерею, готовое платье, столовое белье, ковры, платки, меховые горжетки, боа, шапки и новинки парижской моды.
Пассажи Второва строи-лись по единому плану в центре города. Все было продумано до мелочей: в длинной палочке буквы "Г" располагались магазины, а в короткой - гостиница. Причем все гостиницы носили одно название - "Европа". По богатству и изысканности интерьеров эти комплексы могли соперничать с самыми дорогими петербургскими и московскими магазинами - сверкающие витрины, множество зеркал в позолоченных рамах, мягкие пуфы для примерки обуви, вышколенные приказчики, стоявшие через каждые несколько метров и готовые ответить на любой вопрос клиента и выполнить любую его просьбу.
В 1897-м Александр Второв начал покорять Москву, где, среди прочего, выдал пятерых дочерей замуж с дальним прицелом - за представителей самых богатых династий московского бизнеса. Породнившись с Коншиными, Коноваловыми, Федоровыми, Ясюнинскими и Часовниковыми, Второвы быстро стали своими среди московских промышленников. Через три года компания поменяла название на "Товарищество А.Ф. Второва с сыновьями". Все паи на капитал в 3 млн руб. (10 млн руб. в 1914 году) были поделены между членами семейства Второвых. К концу жизни основателя обороты товарищества превышали 30 млн руб. Умер Александр Второв в 1911 году, оставив наследникам больше 13,5 млн руб., громадные по тем временам деньги, больше половины из которых - 8 млн руб. отошли старшему сыну Николаю. Он превратил семейный бизнес в многопрофильную промышленно-финансовую империю". (http://ko.ru/articles/21645)

"О хитрости и изворотливости Второва-отца было упомянуто выше. Четкий и сугубо прагматичный расчет также был свойственен ему в немалой степени. Интересный факт: в 1897-м, когда 56-летний Александр Второв начал покорять Москву, он, среди прочего, выдал пятерых своих дочерей замуж с дальним прицелом — за представителей самых богатых династий московского бизнеса. Породнившись с Коншиными, Коноваловыми, Федоровыми, Ясюнинскими и Часовниковыми, Второвы быстро стали своими среди московских промышленников.


Фамильный особняк Второвых на углу Ивановской и Большой Трапезниковской (ныне — Дворец детского и юношеского творчества на Желябова, 5)


О прижимистости Александра Второва свидетельствует такой случай, произошедший в 1890-х годах. Достоверно известно, что при строительстве иркутского драматического театра катастрофически не хватало денег и городской глава Владимир Платонович Сукачев обратился к генерал-губернатору Александру Дмитриевичу Горемыкину с предложением пригласить к себе купцов и попросить их пожертвовать деньги на строительство.

Пришли многие и жертвовали по десять тысяч, семьдесят тысяч, а некоторые и по 100 тыс. рублей. Только Второв в подписном листе указал сумму в одну тысячу рублей. Генерал-губернатор едко заметил, что Александр Федорович, наверное, забыл дописать еще один нуль. Второв даже бровью не повел, сделав вид, что не услышал.

Владелец крупнейшей сети магазинов демонстрировал таким образом, что ему позволительно многое. Кстати, потом генерал-губернатору пришлось объявлять его потомственным почетным гражданином (1895).

Известный представитель иркутской интеллигенции, редактор газеты «Восточное обозрение» Иван Иванович Попов как-то обронил такую фразу: «Второвы не очень-то думали о детях». Тем самым он желал подчеркнуть, что купцы мало жертвовали на общественные мероприятия, на постройку больниц и училищ. В этом проявлялась еще одна особенность клана Второвых, заключавшаяся в убеждении о том, что жертвование и меценатство удел натур, которым нет места в бизнесе — в жестком пространстве, созданном для тружеников.

Думая о будущих поколениях, купцы Второвы не занимались благотворительностью. Они занимались коммерцией и производством и однажды, в складчину с другими купцами города, электрифицировали улицу Большую — это было необходимо для удобства покупателей. В летописи Нита Романова сообщается о том, что в 1898 году электрическое освещение было только у магазинов Второва, Стахеева, Кальмеера, Щелкунова, Метелева, гостиницы «Деко».

Однако уже после смерти основателя династии и с началом Первой мировой что-то изменилось у Второвых в отношении благотворительности. Есть информация о том, что в 1914 году «Товарищество Второва» пожертвовало 100 тыс. рублей в Московский биржевой комитет в пользу больных и раненых воинов, в Петроградское Сибирское общество для подачи помощи раненым воинам — 10 тыс. рублей, а лично от Николая Александровича — 5 тыс. рублей, на нужды населения Польши — 2500 рублей. В 1916 году «Товарищество» пожертвовало на университет более полутора миллионов рублей. В 1917 году Второвы выделили на развитие просвещения Сибири 1 млн рублей, из которых 200 тысяч — на университет, а 800 тысяч — на учреждение в Иркутске промышленно-технического училища с учебным заводом и мастерскими." (http://www.kapitalpress.ru/kapitalist/archive/2011/50/1478/)

Дела в Иркутске продолжил его сын Александр



особняк А.А. Второва в Иркутске


ему принадлежало в городе более 50 строений (в основном торгового назначения).

 

Но более известен старший - Николай Второв - гениальный предприниматель, сумевший в несколько лет превратить 8, 5 миллионов доставшегося наследства в 60 миллионов. Но, пожалуй, самым главным достижением Второва было создание суперсовременного завода Электросталь Подмосковье ( вокруг него возник одноимённый город).
Он произвёл такое впечатление на Ленина, что получил охранную грамоту, сохранил особняк и руководство заводами.


"Николай Александрович как банкир и промышленник добился блестящих результатов. Благодаря ему в Москве появились респектабельные бизнес-центры, в том числе и знаменитый торгово-складской комплекс «Деловой двор» на Варварской площади (ныне Славянская площадь). Один из его особняков с 20-х годов прошлого столетия занимает посольство США.

Наиболее ярко таланты Николая Второва проявились в годы Первой мировой войны, когда он взялся за подъем военной промышленности. Для финансирования этих своих проектов предприниматель купил в 1916 году банк "И.В. Юнкер и Ко" с уставным капиталом в 30 млн рублей и реорганизовал его в Московский промышленный банк. Второв строил необходимые воевавшей империи предприятия — «Русская краска», «Коксобензол», завод «Победа» по выпуску фотопластин, цементные производства, ряд снаряжательных заводов, комбинат высококачественных легированных сталей и многое другое.

По версии журнала «Форбс», Николай Второв обладал самым большим состоянием в России начала XX века (около 60 млн золотых рублей).

…В мае 1918 года он был застрелен в своем кабинете в «Деловом дворе». Убийц так и не нашли. Хоронили Николая Александровича при великом скоплении народа: проститься с ним пришла и приехала вся российская буржуазия. А похороны были официально санкционированы Лениным с предписанием «последнее собрание буржуазии». Во время выноса за гробом шли рабочие его предприятий с венком, на котором было написано «Великому организатору промышленности».